Вдруг у Джона Манглса вырвался крик. Его товарищи оглянулись. Он указал им рукой на маленькую крепость, высившуюся на самой верхушке горы.
— Да ведь это могила вождя Кара-Тете! — воскликнул Роберт.
— Так ли это, Роберт? — спросил Гленарван.
— Да, сэр, это действительно его могила, я узнаю ее…
Мальчик не ошибался. Футах в пятидесяти над ними у края вершины виднелась свежевыкрашенная ограда. Тут уже и Гленарван узнал могилу новозеландского вождя. Счастливый случай привел беглецов на вершину Маунганаму.
Гленарван и его спутники поднялись к могиле вождя. Широкий вход в ограду был завешен циновками. Гленарван хотел было войти, но вдруг быстро подался назад.
— Там дикарь, — проговорил он.
— Дикарь у этой могилы? — спросил майор.
— Что из этого! Войдем.
Гленарван, майор, Роберт и Джон Манглс проникли за ограду. Там действительно сидел маори в длинном плаще из формиума. Тень от ограды мешала разглядеть черты его лица. Он, казалось, был очень спокоен и завтракал с самым беззаботным видом.
Гленарван собирался заговорить с ним, но туземец, опередив его, любезно сказал на чистейшем английском языке:
— Садитесь, дорогой сэр! Завтрак ждет вас.
То был Паганель. Услышав его голос, все бросились к милейшему географу и стали обнимать его. Паганель нашелся! Беглецы видели в этом залог своего спасения. Каждому не терпелось начать расспрашивать его, каждому хотелось узнать, каким образом и почему очутился он на вершине Маунганаму, но Гленарван пресек одним словом это несвоевременное любопытство.
— Дикари! — сказал он.
— Дикари! — повторил, пожимая плечами, Паганель. — Вот уж, могу сказать, личности, которыми я совершенно пренебрегаю.
— Но разве они не могут…
— Они-то! Эти болваны? Идемте, взгляните на них.
Все пошли за Паганелем. Новозеландцы находились на том же месте, у подошвы горы, и издавали ужасающие вопли.
— Кричите! Завывайте! Надсаживайтесь! — сказал Паганель. — Попробуйте-ка, взберитесь на эту гору!
— А почему им не взобраться на нее? — спросил Гленарван.
— Да потому, что на ней похоронен вождь, потому что на гору наложено табу!
— Да, друзья мои! И вот почему я сам забрался сюда, как в одно из тех убежищ, где несчастные находили себе безопасный приют в средние века.
Действительно, гора была табуирована и поэтому стала недоступной для суеверных дикарей.
Это еще не было для беглецов спасением, но, во всяком случае, было благодетельной передышкой, которую можно было использовать.
