О чём книга «Дети тумана»
Опытный фотограф старогоSchool тщательно настраивает камеру. Объектив старинного аппарата зависит от мастера больше, чем от электроники. Его незаметно на фоне летнего кафе, но мастерство четко видно в каждом кадре.

Опытный фотограф старогоSchool тщательно настраивает камеру. Объектив старинного аппарата зависит от мастера больше, чем от электроники. Его незаметно на фоне летнего кафе, но мастерство четко видно в каждом кадре.
Было удручающе тихо, простучала за окном тележка, запряженная одной лошадью, и снова наступила тишина. И серое небо над узкими острыми крышами.
Он лег на кровать, положил рядом блестящий пенальчик «Стилоса». Курил, глядя в потолок. Потом тихо сказал:
– Здравствуй, родная. Пишу из ужасной глуши – северо-западная Шотландия на этот раз, края непуганых эльфов у границы Инвернесса и Аргайла.
«Стилос» едва слышно засвиристел, из прорези выполз белый язычок бумажной ленты, исписанной размашистым почерком Савина.
Никакой романтически-тягостной истории в прошлом, ничего несбывшегося – адресата у письма не было.
Словом, человек, который за годы странствий встречал сотни, тысячи людей, может со спокойной совестью поселить среди них одного выдуманного исповедника, чье лицо, если постараться, даже смутно припомнится, как лица сотен случайных знакомых; в реальном полузабытом многолюдье, череде прошлых встреч и разговоров уютно будет чувствовать себя насквозь вымышленный адресат, про которого к тому же вспоминаешь редко, очень редко… Но почему бы не написать ему, коли он вспомнился, и времени свободного хоть отбавляй?
– Вот я и побил все рекорды, – сказал Савин.