События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
Подошла баба с ведрами, поглядела на мою приметную фуражку, спросила, откуда, чей и куда иду.
- Из Спировой в Пудогу, тетушка, учиться, - ответил я.
- Чего это нынче ребята в Пудогу потянулись? - удивилась она. - Второй ты уже идешь. На прошлой неделе один малый тоже прошел в город учиться.
- Не иначе, как мой товарищ Васька Потапов с озера! - обрадовался я. - Может, еще до Пудоги догоню.
- Путь далекий - может, и догонишь.
Я зашагал быстрее. И в каждой деревне узнавал, не проходил ли тут по пути в Пудож такой же, как я, паренек с котомкой.
Некоторые в ответ спрашивали:
- Звать как? Не Вася ли? - И потом говорили: - Ну как же - проходил! Такой же, как ты, только побойчее. Карты рисует за яичко али что еще.
Прошагав до наступления темноты верст тридцать, я попросился на ночлег к одной хозяйке, и та, узнав, что я иду учиться в город, поставила на стол горшок молока и утром еще дала покушать.
На второй день Онега осталась в стороне, и дорога пошла по берегу реки Кены.
Кена оказалась совсем не похожей на Онегу: вода темная, течение тихое, берега низкие, травянистые.
- Бабушка, дай ковшик воды напиться, - попросил я одну бабку.
- Ступай мимо, у других погань посуду! - ответила она.
В другие избы я не пошел; свернул к Кене, попил темной речной воды и зашагал дальше погрустневший. Хотелось спросить про Потапова, но чего разговаривать с людьми, если они даже воды не дают попить!
Одиноким почувствовал я себя.
Близ дороги народ убирал хлеб.
- Куда, парень, шагаешь?
- В Пудогу.
- Далек путь! Садись с нами перекусить.
Гороховая похлебка, хлеб с луком и квасом - лучшего угощения в дороге и не надо!
- Значит, в Пудогу учиться? Проходил тут один паренек, тоже звать Васькой. Сказывал, что его товарищ пойдет следом.
И дальше я шел уже повеселевший, и деревни на пути будто приветливей стали.
Вскоре дорога вышла к Кенозеру, на берегу которого, окруженная высокими соснами, стояла деревня. Такого широкого озера я еще не видел: можно было подумать, что земля здесь кончается. Только приглядевшись, я заметил темную полоску другого берега. Где-то там, еще далеко-далеко, - Пудож.
Перевоза тут не было. Кто хотел попасть на тот берег, должен был или идти в обход озера, или искать лодку и договариваться с ее хозяином.
