События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
Он, конечно, заметил, что ошибки в письмах у нас одинаковые, и посмеялся над нами. «Боюсь, что вы заразились в Пудоже дурным примером, если даже письма своему учителю списываете друг у друга», - писал он. Но мы были счастливы, что получили письмо от Ивана Емельяновича, и этот маленький упрек не очень-то огорчил нас.
В конце письма Иван Емельянович передавал поклон Алексею Петровичу. На радостях мы заторопились побывать еще раз в гостях у инспектора и сейчас же побежали в училище.
Был уже вечер, и нам пришлось сильно стучать в калитку, чтобы сторож Алексей вышел открыть ее.
- Что за пожар?
Мы не стали объяснять ему, сказали только, что получили важное письмо с поручением к Алексею Петровичу.
На этот раз нам повезло: Алексей Петрович со всей своей семьей сидел за столом, ужинал. Сначала он удивился, чего это мы вдруг прибежали к нему такие веселые, запыхавшиеся.
- Похоже, что вы оба выиграли по сто тысяч, - сказал он.
Тут мы поняли, что, пожалуй, слишком поторопились - не было нужды бежать вечером через весь город, - и замялись в смущении.
- Ну, что же случилось?
Потапов первый, набравшись духу, выпалил:
- Получили письмо от Ивана Емельяновича, и он велел нам передать вам поклон!
Мы оба низко поклонились.
- Это и все? - засмеялся Алексей Петрович.
- Все, - ответили мы.
- Ну, в таком случае прошу вас за стол, - сказал Алексей Петрович.
Сторож Алексей принес нам из кухни табуретки и сам присел к столу - он был в семье инспектора своим человеком, жил у него на кухне, в уголке за перегородкой.
Он угрюмо поглядывал на нас, потом вздохнул.
- Чего это ты вздыхаешь? - спросил его Алексей Петрович.
- Гляжу вот, до чего же нынче ученики измельчали! - заговорил сторож. - Бывало, когда идут из училища, на Троицкой пусто становится. Даже городовой у полицейского управления в сени прятался и из сеней нос боялся высунуть на улицу. А почему измельчали? Харч не тот. С каши, что Домна варит, не станешь ночью по улице бегать да вывески на лавках срывать, перевешивать с одной на другую - скажем, с винного погреба Копейкина на лабаз Базегского, а с лабаза на погреб.
- При чем тут харч? - удивилась Клавдия Ивановна, накладывая нам полные тарелки каши.
- А как же! - воскликнул Алексей Петрович. - Понимаешь ты, какое это важное явление? - оживленно заговорил он. - Кто раньше верховодил в училище? Купеческие сынки. А теперь вот гляди, какие Васьки идут из деревни в город учиться.
