В Деве в саду Антония Байетт создает невероятно напряженную атмосферу, полную загадок и внутренних переживаний. Книга раскрывает сложные человеческие драмы на фоне величественного английского ландшафта, оставляя читателей с подозрением и захотевшими узнать больше до самого конца....
– Сэр! – позвал Маркус. – Я к вам…
Симмонс повернул голову и посмотрел на него.
– Извините, я, наверное, ужасно выгляжу – просто я пешком шел.
– Наше местоположение неизвестно.
– Нет, как раз известно. Это «Седар маунт», такая клиника в очень тихом месте. Я знаю, где она, – я ведь пешком пришел.
Симмонс молча смотрел на него. Маркус подумал: «Он плюнет в меня, он просто закроет глаза. Ему станет плохо». Симмонс все смотрел на него. Потом сказал, бережно подгоняя звук к звуку:
– Присядь.
Маркус сел, вытянул из-под простыни вялую Симмонсову руку и сжал ее.
– Понимаете, я пришел. Наше исследование – там все было правильно. Просто вам помешали. Вы ведь и волновались, что так будет. И вы мне должны сказать – но не сейчас, а потом, когда будете готовы, – что случилось.
– Что случилось? Ничего. Так, один постыдный эпизод.
– Это не важно, сэр. Главное, чтобы вы поправлялись.
– Они вырезают из меня куски. Но не те, что надо. Из мозга вырезают. Они… Они портят мне память.
Маркус чувствовал, что лишь пыльная посмертная маска не дает ему разрыдаться.
– Я не уйду. Я обещаю вам, что не уйду.
Симмонс проговорил:
– Дай я шепотом.
Маркус приблизил глиняное лицо к губам Симмонса.
– Мне страшно, – с трудом прошептал тот. – Но это не важно, не важно, что со мной. Ты… Ты настоящий. Настоящее чудо. Не дай им насовать в тебя проводков. Не поддавайся. Не подпускай их к мозгу.
– Или еще чему-то.
– Богу или еще чему-то, – с мучительной улыбкой повторил Симмонс. – Или мне. Ты ведь не уйдешь.
– Не уйду.
И он не уходил, довольно долго не уходил, хотя Симмонс вел сложную битву с непобедимым врагом. Учитель и ученик плакали, была минута – оба кричали. Когда Лукас прикасался к нему, Маркус от жалости и тоски вцеплялся в койку. Лукасу что-то кололи. Наконец они победили его тело, и Лукас впал в бесчувствие. Под конец своего бдения Маркус сидел над храпящим куском мяса.
Как ни странно, пока в больнице не знали, кто такой Маркус и откуда он взялся, ему разрешали сидеть с Лукасом. Время от времени кто-то приходил, задавал вопросы, но Маркус на все отвечал вежливой улыбкой на пыльном призрачном лице.
Наконец Дэниел, начиная отчаиваться, позвонил в больницу в третий раз, и начальство очнулось. Маркус поднял усталую голову от стакана с водой (от еды он по-прежнему отказывался) и увидел родителей.
