В Деве в саду Антония Байетт создает невероятно напряженную атмосферу, полную загадок и внутренних переживаний. Книга раскрывает сложные человеческие драмы на фоне величественного английского ландшафта, оставляя читателей с подозрением и захотевшими узнать больше до самого конца....
Фредерика ощутила некий трепет там, где они сливались, – не то в нем, не то в себе – боль и горячее биение пульса.
– Понравилось? – спросил он слабым голосом, задыхаясь.
– О да.
– Ты не кончила.
– Извини. – Несмотря на леди Чаттерли с ее волнами, Фредерика все же не очень понимала, что это значит.
– Нет-нет, это, скорей всего, я виноват. Но мы попробуем еще. Я один раз привел девушку в отель – так она, когда кончала, каждый раз визжала, как паровозный свисток. Душераздирающий звук. К нам под дверь люди сбегались, думали, я ее убиваю.
– У меня внизу мокро.
– Это нормально. – Уилки вздохнул. – Больно было?
– Не очень."
"Уилки засыпал. Фредерика смотрела ему в затылок и думала, что никогда не была от него дальше, никогда не знала его меньше, чем сейчас. И тут она кое-что поняла. Фредерика узнала, что можно делать это просто и по-свойски, не вторгаясь в чужое пространство, не нарушая своего одиночества. Можно всю ночь проспать с незнакомым мужчиной, видя только его затылок, и пребывать от него совершенно отдельно, абсолютно независимо.
Фредерика уснула и проснулась в ужасе – из-за крови.
Она потянула Уилки за руку:
– Уилки, проснись! Пожалуйста! Тут мокро внизу. Очень…
– Мм?
– Пожалуйста, проснись! Я в чем-то мокром лежу, тут море целое.
– Этого быть не должно, – сказал заботливый Уилки. – Ну, давай смотреть, что там у тебя…
Он выпрыгнул из кровати и откинул одеяло, бормоча, что на презервативе кровь была, но совсем мало, не о чем говорить.
Фредерика лежала в луже крови, и лужа росла.
– Нет. Мне просто мокро.
– Сядь.
Фредерик села и сказала, что теперь немного кружится голова.
– Посмотрим, сильно ли течет.
Он заглянул ей между ног и сообщил, что кровь не хлещет и даже вытекает не очень быстро.
– Сейчас я сверну полотенце, и ты на него сядешь, а я пока займусь кроватью.
– Уилки, это ужас какой-то.
