В Сталиногорске два мирных существа: он в цеху — начальником, она — лаборанткой. Ее зовут строго и недвижно, его обозначают ямочками на щеках. Их жизнь скромна и предана работе, словно их двое нарисованы картиной времен "прежде думай о Родине, а потом о себе". Теперь это почти невозможно представить!...
Похоже, «Девчонки, я приехал!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Где ты умудрилась зацепиться-то?
– По-моему, в институте, Агаша. Спасибо тебе.
Они болтали, и обе всё больше нервничали.
Наконец стало ясно, что пора.
– Пора, – сказал и Яков Михайлович, вынув из карманчика свой знаменитый хронометр с репетицией. Часы прозвонили волшебную мелодию. – Я спущусь и подожду тебя внизу.
– Не нужно меня провожать!
– Только до трамвая, – уверил доктор."
"Надинька облачилась в новое платье – чудо как хороша! – закрутила перед зеркалом волосы, как обычно, как всегда, но всё же оставив завиток на шее.
Агаша поглядела на неё и заплакала по-настоящему.
Надинька кинулась ее утешать.
– Букет, – сквозь слёзы выговорила Агаша. – Подожди, не хватай из вазы, дай оботру! Закапаешь юбку!..
– Агашенька, голубушка, не плачь!
– Уж больно ты красивая.
– Вот увидишь, всё будет хорошо!.. Правда!..
Они вышли в коридор.
Надинька замерла.
Все соседи, предположительно разошедшиеся кто куда по случаю выходного дня и хорошей погоды, стояли каждый в своих дверях.
– Здравствуйте все, – растерянно сказала Надинька.
Агаша подтолкнула её в спину, делая соседям знаки, чтобы убирались.
– Иди, иди! Господи, паспорт-то?! Паспорт взяла?
– В ридикюле.
– Ну, в добрый час, – сдержанно напутствовала бабуся Колпакова.
Агаша вышла следом за Надинькой на площадку, и они обнялись. Агаша вся дрожала.
Надинька с чувством поцеловала её, сделала реверанс и побежала вниз по лестнице, зацокали каблучки новых туфель.
Агаша перекрестила её спину и стояла, не уходила, прислушивалась.
…Съедет по перилам или нет? Всё же невеста, и платье новое…
Каблучки затихли, а потом зацокали снова, уже внизу – съехала!..
Тут Агаша заспешила.
Когда в два часа дня позвонили в дверь, всё было готово.
Столы начинались в комнате Ефима и Фейги, продолжались через Ващуков до Колпаковых.
Вокруг рояля на полу и табуретах стояли блюда и напитки, не уместившиеся на столах. На стене в коридоре флажки и длиннющий плакат «Привет молодожёнам!», немного заляпанный руками юных Колпаковых. Соседи из восьмой, шестой и двенадцатой квартир суетились на кухне, дожаривая картошку и доваривая голубцы.
