Девиантный Король — читать онлайн бесплатно полностью

Однако при правильных связях и фамилии Кинг все может быть возможно. Эйден сказал, что президент Арсенала друг семьи. Конечно, так оно и есть. Иначе Эйден не смог бы привести меня прямо в раздевалку команды.

— Спасибо, что свозил меня туда, — говорю я. — Это сделало день лучшим. Нет, целый год!

Он хмыкает в ответ и продолжает запихивать картошку фри себе в глотку.

— Перестань пялиться на свой телефон и ешь. Ты не притронулась к еде.

— Ладнооо. Ты говоришь как тетя. — я кладу телефон на стол и погружаюсь в свой салат. — Из-за чего ты так расстроен?

— Ты ведешь себя так, будто не знаешь?

— Э-э... не совсем? У тебя, кажется, трусики в беспорядке с тех пор, как ты оказался в раздевалке.

— Не боготвори других мужчин передо мной. Мне это не нравится.

Взрыв смеха вырывается из горла.

— Ты ревнуешь, могущественный Кинг?

— Блядь да, я ревную. Я так одержим тобой, что это сводит меня с ума, черт возьми.

Я сдерживаю улыбку и пытаюсь скрыть ее салатом. Неужели это так неправильно, что мне нравится сводить его с ума? Я кайфую от этого чувства и, как любой наркоман, хочу большего.

— Так вот почему ты ударил Ксандера и угрожал Коулу?

Он делает паузу, слегка прищурив глаза, прежде чем одарить меня дьявольской угрожающей улыбкой.

— Думаешь, это забавно злить меня?

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Так вот почему ты устроила это шоу с Нэшем?

— Мы с Коулом обсуждали философские теории.

— Например?

Я наклоняю голову. Коул сказал, что книга Сартра «Тошнота» принадлежит Эйдену.

Я все еще не думаю, что он из тех, кто интересуется философией.

— Экзистенциализм, — говорю я. — Когда-нибудь слышал о таком?

— Скучно и нелогично. Следующее?

Я играю вилкой на тарелке. Если бы он думал, что это скучно и нелогично, он бы не сохранил копию «Тошноты». Я чертовски уверена, что вернула бы свой экземпляр в библиотеку, как только расправилась бы с книгой.

— Ты когда-нибудь читал какую-нибудь книгу Жан-Поля Сартра? — я подсказываю.

— Пару книг. — он долго молчит, и я думаю, что он закончил говорить. — Моя мать питала слабость к французским философам.

Что с ней случилось?

Вопрос вертится у меня на кончике языка, но сомневаюсь, что он ответит на него, и не хочу показаться назойливой, поэтому спрашиваю:

— Что еще ей нравилось?

— Я. — он улыбается, казалось, погруженный в собственные мысли. — Предполагаю, что я единственный человек, который ей нравился.

— Что насчет твоего отца?

— Возможно, в какой-то момент, но я никогда не был свидетелем этого. Она отдалилась от Джонатана так же сильно, как он отдалился от нее. Его работа стояла на первом месте. Его брат Лев и я заняли второе. Она всегда была последней.

У меня болит сердце при образе маленького Эйдена и его мамы, которых отец игнорирует по работе. Но в то время у него, по крайней мере, была мать.