Автор
В мире "Девиантного Короля" все обычные правила исчезают. Средняя школа превращается в джунгли, где только самые решительные могут выжить. Здесь нет места для трусов и покорителей — каждый герой должен быть готов к кровавым схваткам и сложным выборам. Но если ты уже приготовился стать злодеем, то добро пожаловать в мир Эйдена Кинга — короля среди злодеев, который заставит тебя задуматься о верности правде и справедливости....
— Почему ты никогда не плачешь, Холодное Сердце? — спрашивает он почти нежным тоном.
Я хочу сказать ему, что я действительно плачу, только не перед ним или кем-либо из его приспешников, но я держу эту информацию при себе.
Если я поведусь, игра окончена.
— Эти глаза должны быть полны гребаных слез.
— Эйден, серьезно, в чем, черт возьми, твоя проблема?
— Заплачь, и я отпущу тебя, — невозмутимо говорит он. — Но ты должна быть убедительной.
Мои губы приоткрываются. Он это серьезно?
— Я не буду плакать.
Он крепче давит на клитор, и я всхлипываю.
— Хм. Я буду великодушен и дам тебе право на два хода. Или заплачь, или мы можем стоять здесь весь день, и я посмотрю, как далеко я смогу зайти в твоем отчете о сексуальном насилии."
"Я заглядываю ему через плечо, отчаянно пытаясь найти кого-нибудь. Но я должна была знать лучше. Ким целенаправленно выбирает это место, потому что никто не забредает так далеко в сад за школой.
Когда я снова смотрю на Эйдена, он наблюдает за мной со странной смесью эмоций.
Если слёзы оттолкнут его, то так тому и быть.
— Тебе нужно, чтобы я сосчитал до трех? — он спрашивает.
— Слезы не появляются по требованию.
Я не могу не огрызнуться. Я слишком зла и взволнована, чтобы просто заплакать.
— Позволь мне помочь.
Все еще сжимая мою сердцевину, он использует мои скованные руки, отталкивая меня назад, пока мои груди не упираются ему в лицо.
Он смотрит на шрам так, словно это человек, которого он ненавидит.
— Это должно было убить тебя. — его теплое дыхание щекочет мою кожу, и по ней пробегают мурашки. — Ты должна была умереть, Холодное Сердце.
В носу покалывает, а под глазами нарастает давление.
Несколькими словами он вернул меня к моему детскому облику. К страху. К беспомощности. К неизвестности.
Он прав. Эта операция на сердце чуть не убила меня.
Это воспоминания, связанные с операцией — или ее отсутствием.
Причина, по которой я так сильно ненавижу этот шрам, не в операции или неэстетичном внешнем виде.
Это потому, что шрам: напоминание о том, что все, что было до него, пустота.
Все, что у меня осталось: это кошмары, фобии и отдаленное напоминание о том, что у меня когда-то были родители.
Шрам символизирует ту недостающую часть меня.
