— Я не стану тебе подчиняться! — рявкнул Мирослав столь резко, что Юда вздрогнула от неожиданности.
Он расправил плечи, сбрасывая личину скромного юнца.
— Тело можно сломить. Дух уничтожить. Но воля моя несокрушима. Пока есть хоть крупица моего «Я» — колен не преклоню, от цели не отступлюсь, не подчинюсь никому.
Под пламенным взором Мирослава Юда вздрогнула и попятилась. Весы качнулись и резко ухнули вниз на стороне юноши.
— Император человечества повелевает, преклонись и служи мне, покуда на то есть моя воля!
То были слова не княжича, приключенца и народного героя. Не хвостатого богатыря и алхимика. Даже не милостивого правителя. На короткое мгновение слово взяла та часть его, что существовала, чтобы повелевать и сокрушать. Тот, кто без сомнения низверг императора потому, что верил в своё право на это. Тот, кого в глубине души опасались даже ближайшие друзья. Некто столь же великий, сколь ужасающий. И противиться его власти простой одержимой было невозможно.
Девушка повалилась на колени со смесью страха, растерянности, благоговения и восторга на лице. От ладони юноши потянулась цепь, замыкающаяся на ошейнике, что сформировался у Юды на шее.
— Мой повелитель, я принадлежу вам!
Усилием воли Мирослав прервал погружение в духовные чертоги. Однако даже после этого он всё ещё ощущал связь, простирающуюся от него к одержимой. Власть, которую она ему давала, было можно описать, как абсолютную. Если бы он пожелал, та умерла бы на месте. А если Мирослав умрёт, то одержимая последует за ним. Кроме того, следом пришло осознание других преимуществ связи, освоение которых он отложил на потом.
Юда отпустила юношу и отшатнулась, после чего повалилась на колени.
— Эта аура властности, словно бы у Великого Змея. Я такого трепета давно не ощущала. Даже не так обидно проиграть.
— Я даже не знаю, зачем тебе было так рисковать. Это умение ставит на карту всё. Ради чего?
— Потому что хотела. Но всё же ловко ты меня перехитрил… Кто бы мог подумать, что за этим милым личиком скрывается такое…
— Ты попалась в собственную ловушку, — пожал плечами Мирослав.
— Перед тем, как убить, может, расскажешь, кто ты такой? Последнее желание.
— Убить? — переспросил юноша, — С чего бы?
— Разве люди не так поступают с одержимыми?
— Обычно да. Но я во многом отличаюсь от других.
— Тогда что? Неужели то, что ты сказал в чертогах…
— Верно. Будешь служить мне. Когда закончу свои дела в этом мире — получишь свободу.
— Как милосердно. Я бы тебя не отпустила.
