Девятный Спас — читать онлайн бесплатно полностью

В этот раз паломник хотел из своих собственных денег поставить еще одну большую свечу — перед иконой «Утоли-Моя-Печали», чтоб Богородица не оставила попечением отрока Алёшу. Почему не вышло, о том речь впереди, пока же откроем, что священник уже второй месяц харкал кровью. Это означало, что земные дни его сочтены, и заботился теперь отец Викентий только об одном — как бы понадёжнее пристроить сына, остающегося круглым сиротой. Беду свою он никому не сказывал, страхом за сына не делился. Вот и ныне говорил с другом и покровителем не о жалкой своей судьбишке, а о великих и роковых событиях, случайным свидетелем которых оказался на обратном пути с богомолья.

Отец Викентий был человек такой великой учёности, что впору не скромному приходскому попу, а хоть бы и архиерею. Ещё в юные лета он постиг в совершенстве не только греческий с латынью, но и всю логико-риторическую науку, которая гласит, что, чем важнее речь, тем неспешней и стройнее надобно ее выстраивать. Потому рассказчик нанизывал словеса постепенно, с дальней целью, которая должна была войти слушателю в разум сама по себе, без видимого понуждения.

Просить за сына напрямую не хотелось. Не из гордости, которая для служителя Божия грех, а чтоб не лишать дарящего радости проявить великодушие. Ибо, ведь если человек дает нечто сам, не будучи молим об услуге, тем самым и даяние его ценнее, и душе спасительней.

Что Ларион Михайлович добр и милосерден, священник знал. Как-никак чуть не двадцать лет продружили.

Когда-то, в царствие юного, безвременно почившего Феодора Алексеевича, оба жили в Москве. Никитин сначала ждал места при государевом дворе, потом дождался и служил царёвым стольником. Отец Викентий состоял чтецом на Патриаршем подворье.

Первым из столицы съехал дворянин — очень уж горевал по умершей супруге и томился дворцовым многолюдством.

Попадья, родив Алёшку, похворала с год и тоже приказала мужу с сыном долго жить, сама переместившись в Жизнь Вечную.

Все, кто знал Викентия, усмотрели в том перст Божий — это судьба указывала вдовцу принимать монашеский чин. Далеко бы пошёл и высоко поднялся, можно не сомневаться. Но не захотел молодой священник удаляться от мира не душой, а по одному лишь названию. Душой же удалиться не мог, имея на попечении и совести маленького сына.

Тогда и оказал ему Ларион Михайлович первую бесценную услугу — пригласил к себе в сельцо Аникеево на приход. Оно, конечно, вдовому попу, если в монахи не постригся, по Уставу священствовать не положено. Но кабы у нас на Руси всё делалось только по уставам, без человечности, то и жить было бы нельзя. На всякий закон найдется послабка, на всякое правило исключение. Потому что буква не важнее живой души, а человеческая судьба не во всякий указ впишется.