Автор
В мире, полном бесконечных диалогов и встреч, привычно сложилось устание и раздражение. Почему я так чувствую? Внутри меня таится что-то непонятное, неуловимое — желание срочно остаться одна. Общение обычно заряжает меня энергией, но теперь оно вызывает странные отклонения в поведении. Как это может быть на мне?...
Сумма росла, потому что ни я, ни Егор не работали вхолостую — каждый день живая копейка. Но с ростом накоплений почему-то сразу стали возникать проблемы с тем, как тратить деньги. Егор и я совершенно расходились во мнении, что нужно приобрести в первую очередь. Меня все чаще называли плохой, расточительной хозяйкой, хотя я не замахивалась ни на норковое манто, ни даже на левый рукав от него.
Пререкались мы, пререкались, ну а я тоже за словом в карман не лезла. Первые ссоры носили характер разведки. Они даже придавали особую пикантность нашему едва образовавшемуся союзу.
Предки наши строили планы, в которых все было до предела ясно, примитивно и предсказуемо. Мы должны были сделать ремонт, хотя бы косметический. Выбросить старую мебель, купить новый холодильник и приличный телевизор. Именно на это нам и была подарена внушительная сумма в «зеленых». Я так подсчитала, что родители Егора сделали более весомый вклад в развитие нашей семьи. Никто соревнований на самое большое капиталовложение проводить не собирался, но я не могла не отметить этот факт.
Может быть, я поступила неверно. Может быть, я оскорбила его недоверием, но он тоже не оставался в долгу. И он, только он вообще все это спровоцировал! Одна ссора сменяла другую. Как я еще могла себя обезопасить? Да, я думала только об этом. Я не жадная, не стяжательница, просто я не люблю, когда мне портят жизнь. За это нужно платить.
К концу октября окончательно наметились две темы для регулярных скандалов: мои несуществующие измены, в которых меня обвинял Егор, и спрятанные мною деньги. В какой-то момент я поняла, что, если бы он знал, где они лежат, то давно бы бросил меня, собрал свои вещички — и чао.
