Автор
В мире, полном бесконечных диалогов и встреч, привычно сложилось устание и раздражение. Почему я так чувствую? Внутри меня таится что-то непонятное, неуловимое — желание срочно остаться одна. Общение обычно заряжает меня энергией, но теперь оно вызывает странные отклонения в поведении. Как это может быть на мне?...
Комментарии Анжелы сошли на нет. Она теперь все больше следила за моим выражением лица, за движением моих губ. Я то и дело ловила ее взгляд, скользящий по моим губам, подбородку, опускающийся ниже в откровенное декольте розового пеньюара.
— Собственно, вот и все, что я хотела показать. — Я выдавила улыбку. — Оставляю вам номер своего рабочего телефона. Звоните, если что. Все-таки первый раз в незнакомой квартире.
— Я увидела все, что мне нужно, даже более того, — улыбнулась в ответ Анжела.
"— Хорошо. Это очень хорошо. — Мой голос звучал неестественно, напряженно. Я устала от самой себя и не нашла лучшего выхода, чем, быстро проведя экскурсию по квартире, в ускоренном темпе собраться на работу. Мучения по поводу выбора одежды в этот раз были преодолены в кратчайший срок. Терракотовое платье с неприличными затяжками (заметными, кажется, только для меня) стало хорошим дополнением к высоким черным лаковым сапогам, строгому, классическому пальто типа того, что было на Одри Хепберн в знаменитом фильме.
— Я буду после шести, — крикнула я уже с порога. Держась за дверную ручку, я заставляла себя поскорее сделать шаг и оказаться по ту сторону двери.
— На всякий случай до свидания, — Анжела улыбалась, демонстрируя сногсшибательную улыбку. Она взяла свою сумку. Отвечая на мой вопросительный взгляд, произнесла: — Хочу переодеться.
— Да, разумеется.
— Удачи вам на работе.
— Спасибо. До свидания. — Я закрыла за собой дверь и еще несколько мгновений не могла сдвинуться с места.
Покинув территорию, которая в этот день представляла для меня самую настоящую опасность сексуального переворота, я продолжала находиться под впечатлением. Заботы «Феникса» периодически отвлекали, но мысли мои то и дело возвращались к стройной брюнетке, хозяйничающей в моем доме.
— Ладочка Леонидовна, может, вам полежать пару дней дома? В тепле, покое, — преданно заглядывая мне в глаза, щебетала она.
Я смотрела на нее, такую маленькую, щупленькую, всегда аккуратно, неброско подкрашенную, одетую стильно, дорого, и не могла понять одну вещь.
