Автор
В мире, полном бесконечных диалогов и встреч, привычно сложилось устание и раздражение. Почему я так чувствую? Внутри меня таится что-то непонятное, неуловимое — желание срочно остаться одна. Общение обычно заряжает меня энергией, но теперь оно вызывает странные отклонения в поведении. Как это может быть на мне?...
И между ног у тебя ничего для меня нового нет, так что не больно-то и хотелось. Пошла ты со своей нелюбовью!
Оскорблением я это считать не стала. Не стала принимать близко к сердцу слова, сказанные сгоряча. Я была уверена, что нравлюсь этому юному сердцееду, но не знала, что он поспорил на меня. Не знала, что он обещал принести мои трусики как доказательство того, что он «распечатал» новенькую. Все эти подробности выяснились на первой консультации перед выпускным сочинением. Мое лицо не выразило ничегошеньки. Я пожала плечами и сказала одно слово:
— Чепуха.
Может быть, на самом деле я была какая-то особенная? Почему мне так хорошо и спокойно без всех этих объятий, кокетства и жеманства, без неспешных прогулок и разговоров ни о чем? Зачем мне заниматься сексом с юнцами, у которых понятия о любви и женщинах сложатся как минимум года через три-четыре? Я мечтала поскорее окончить школу, забыть своих одноклассников и работать, работать, работать! Хватит с меня учебников! Моя классная руководительница, принимавшая активное участие в моей судьбе, была очень огорчена, когда я ей сообщила, что не собираюсь учиться дальше.
— Ладочка, может, ты еще передумаешь? У тебя такой потенциал! — Марта Петровна считала меня серьезной девочкой, а серьезные девочки не идут после школы на курсы косметологов.
— Это решено, — уверенно отвечала я.
Мне было приятно, что хоть кому-то не безразличен мой выбор. Пусть его не приветствовали, но хотя бы заметили и прокомментировали. Я была благодарна этой милой, доброй учительнице, которой наш класс изрядно потрепал нервишки.
Помню, как много лет спустя Марта Петровна зашла в мой салон. Я узнала ее сразу, несмотря на то что она очень постарела, как-то высохла. Одним словом, выглядела плохо, но я не подала виду, обняла ее. Я была ей на самом деле очень рада и видела по ее лицу, что она растрогана. Она сказала мне много теплых слов, особенно запомнилось, что она улыбнулась и произнесла:"
"— Ладочка, я всегда знала, что ты добьешься в жизни всего, чего хочешь.
Да, к тому времени я уже была хозяйкой своей судьбы.
