Автор
И вновь воскресает ночная дешевка, где смелые и храбрые молодые люди притворяются друг другом. Вчера Диана отмечала свой круглый день рождения, и друзья решили устроить незабываемую ночь в одном из таких клубов. Но эта ночь обещает быть не обычной: девять месяцев – время, когда они по контракту станут кем-то другим....
В случае вашего развода он оставит меня с голой задницей.
— Юрист?
— Сказал, что есть один шанс к ста.
Отец тянется к сигарете ещё раз, а затем передумывает. Мнет пачку в руках и отшвыривает её в урну.
— Ты мог прийти ко мне, пап, — качаю головой. — Понимаю, что ты до сих пор не воспринимаешь меня как равного себе, но, поверь мне, я не из такой задницы выбирался.
Достаю ключи, направляюсь к подъезду. Слышу его торопливые шаги позади меня и громкую одышку. После перенесенного инфаркта отец слегка прибавил в весе, к тому же продолжает втайне от матери курить, а физическая активность его почти на нуле.
Закрываются дверцы лифта, мы поднимаемся на нужный этаж и выходим. Мне хочется рвать и метать, хочется, чтобы меня и Артура оставили в покое и вернули к той прежней жизни, которая у нас была до этого — с Яной и Лизой и каким-то сумасшедшим ощущением правильности от того, что мы живем все вместе.
Первым делом, когда я оказываюсь в квартире, мой взгляд застывает на Лене. Она держит Артура на руках и поворачивается ко мне лицом.
Мать поднимается с дивана гостиной и, ухватив отца под руку, выводит его из комнаты, оставляя нас наедине.
— Привет, — Лена подходит ближе, встает на носочки и пытается дотянуться, чтобы поцеловать меня. — Вижу, что не соскучился.
— Совершенно.
Забираю у нее Артура и с сожалением понимаю, Яны здесь нет. Логично, наверное. В такой компании ей было бы совершенно непросто.
— Нам нужно поговорить, Тим, — продолжает Лена.
"— Поговоришь с моим адвокатом завтра.
— И это всё? — тихо всхлипывает. — Ты так просто откажешься от меня после всего, что между нами было? А Артур, Тим? Ему нужна мать.
— Где тебя носило, мать, когда он лежал под аппаратами искусственной вентиляции легких? Где ты была, чёрт побери, когда он нуждался в твоей любви после операции весь в трубочках и на обезболивающих? Ему было больно, он плакал, но брать его на руки было нельзя. Я всегда мнил себя чёрствым сухарём, но в тот момент моё сердце болело и кровоточило так сильно, что мне казалось я вот-вот свихнусь.
Закончив монолог, я понимаю, что слишком громко кричу. Сын начинает копошиться у меня на руках и тихонько хныкать. Отхожу подальше от Лены, опускаю Артура в электрокачели и смотрю ей в глаза. Только сейчас осознаю, что она совершенно пустая.
