Автор
И вновь воскресает ночная дешевка, где смелые и храбрые молодые люди притворяются друг другом. Вчера Диана отмечала свой круглый день рождения, и друзья решили устроить незабываемую ночь в одном из таких клубов. Но эта ночь обещает быть не обычной: девять месяцев – время, когда они по контракту станут кем-то другим....
Я опускаюсь на кровать и поднимаю взгляд в белоснежный потолок палаты. Сквозь шум в ушах слышу добрый голос доктора, который успокаивает меня и настраивает на позитив.
— Давай, Яночка, помоги малышу, — просит Семёнова. — Выполняй то, что я тебе скажу. Поняла? Если поняла — кивни.
Моё тело будто и не принадлежит мне. Я рассыпаюсь на молекулы, не могу собрать себя воедино, но слабый кивок всё же делаю. Дальше следуют чёткие инструкции, что именно я должна предпринять. Всё просто и сложно одновременно, особенно когда тебя ломает от боли, а сознание находится отдельно от тела.
"Следует моя слабая отчаянная попытка. Варвара Степановна недовольно мотает головой, но вслух недовольства не высказывает. Просит меня повторить и вложить в потуги максимум силы, чтобы помочь ребёнку. Ведь ему сейчас тоже непросто. Он будет без материнского тепла и тёплого молочка. Надеюсь, что Багримов сумеет сделать его счастливым. В следующую потугу я беру себя в руки и максимально стараюсь. Не могу позволить малышу страдать внутри меня.
Его маленькое тельце оказывается в руках акушерки. Личико сморщенное, недовольное. Тело в смазке, волосики чёрные. Я не могу поверить в то, что вижу его. Медсестра похлопывает мальчика по спинке, и по палате раздается негромкий крик. Такой тонкий и беззащитный, словно у котёнка. Хочется взять его к себе и пожалеть, но нельзя.
В груди жжёт от радости и горечи одновременно. Слёзы катятся крупными горошинами по лицу, и я смеюсь.
— Не реви! — прикрикивает Варвара Степановна. — Кому говорю, не реви! Про дочку думай. Скоро квартиру купишь, ремонт сделаешь. Другие хлопоты, новая жизнь.
Глава 15.
* * *— Доброе утро, Яна, — произносит Варвара Степановна, остановившись у моей кровати.
С трудом отрываюсь от подушки и сажусь.
— Доброе утро, — киваю в ответ.
Хотя его вряд ли можно назвать добрым. За окном тарабанит затяжной майский дождь, тело ломит от боли, а о моральном состоянии я и вовсе молчу. Ночью я наивно полагала, что утром меня «отпустит», и я смогу адекватно реагировать на то, что произошло. Но чуда не случилось. Меня по-прежнему раздирает на части от противоречий.
