Автор
Нынешнем доме своего соседа. Но жизнь Михаила Девятова взорвалась, как разбитое стекло, когда он случайно столкнулся с таинственным приезжим парнем и его странными умениями исчезновения. Этот летний день не оставит Михаила равнодушным, вдохновив на новые открытия и вызовы....
Алиса поняла по его глазам, что сейчас последует очередная реплика про то, что она в олимпийскую сборную собралась, а ее работа вообще в другом. Но ошиблась. Владимир закрыл рот и ничего не сказал. Налил себе еще воды, медленно выпил.
— Что, твой красавец Девятый не всему плохому тебя научил?
Теперь ложь давалась легко. Она даже как ложь уже не воспринималась. Алиса говорила то, что необходимо. Необходимо ей. Чтобы жить. Чтобы дышать.
— При чем тут Михаил? — Алиса равнодушно пожала плечами. — Это вообще не имеет к нему никакого отношения.
— Правда, что ли? — удивление в глазах Владимира было настоящим.
— Я не знаю, кто будет вести нашу группу. Кажется, какая-то девушка. Но не Девятов точно. Всему, чему мог, он меня научил. Теперь я хочу заниматься с другими и по-другому.
— Вот скажи, зачем тебе это?! — Владимир все же сорвался на повышенный и недовольный тон. — Тебе заняться нечем?
— Мне это нравится, — снова пожала плечами Алиса. — И потом, ты же поощряешь, когда я занимаюсь фитнесом.
— Фитнес, мать его… — прокряхтел Владимир. А потом встал со своего места. Алиса замерла. Она приготовилась… ко всему.
Он подошел, встал сзади. Алиса почувствовала, как он тронул ее волосы. Наклонился. Она вцепилась в подлокотник кресла, убеждая себя не сорваться с места раньше времени. Выдержка. Как ей нужна сейчас выдержка.
— А после этой школы ты снова станешь моим ласковым крольчонком, а не фыркающей кошкой?
От его дыхания на ухо — теплого — мороз пробегал по коже.
— Ладно, — Владимир со вздохом выпрямился. — Оставайся. Гостиницу я тебе оплачу, денег закину. Чего еще?
— Само обучение оплатить, — быстро ответила Алиса. Где-то глубоко внутри она еще не могла поверить, что… Что все получилось.
— Ну ссылку мне скинь на оплату, — Владимир снова принял вид крайне снисходительный — какой у него всегда бывал, когда дело заходило об оплате каких-то Алисиных нужд.
— Десять дней, — Алиса теперь судорожно вспоминала, что ей рассказывал Миша. Она ведь даже предположить не могла, что и в самом деле…
— Билет тогда сама поменяешь, — Владимир встал. — Пойду я прогуляюсь. Башка раскалывается.
Прогулка явно носила в себе опохмелительный характер, но Алисе было все равно. Пусть уходит, пусть!
Он ушел. Быстро собравшись и молча.
