Автор
Три опасных брата-бандита требуют компенсацию за украденные деньги. Когда отец главной героини исчезает, она становится их пленницей и залогом. Теперь ей предстоит выжить в мире насилия и порока, где каждый день может стать последним, а враги могут превратиться в защитников.
Это война взглядов, в которой я щепка – и меня закрутило в водоворот.
- Значит, смотреть будешь? Пожалуйста, – согласилась со злостью. И здесь же, на пороге, нырнула руками под платье. Подцепила пальцами трусики, стянула их, глаз не отрывая от его вытянувшегося лица.
Скомкала трусики и двинулась навстречу, швырнула их в него.
- На, забирай.
Арес рассеянно пощупал ткань.
- А почему мокрые?
Проигнорировала.
Забралась на кресло.
И приступ злости прошел, меня накрыло смущением.
Как же это…
Стыдно, унизительно.
Прижала платье к бедрам и зыркнула на Ларису, которая натянула перчатки, молча, словно это нормально, когда на приеме тусуется посторонний мужик.
- Пеленочку сначала постелите, - сказала мне и кивнула на стопочку чистых пеленок.
Арес сам взял одну, расправил.
- Слезь на секунду, солнышко, - попросил меня.
Солнышко.
Внутри кипит возмущение.
- Выйди отсюда, - потребовала.
Он переглянулся с Ларисой. Посмотрел на меня.
- Рита, - наклонился к моему лицу."
"Я уже и забыла, каково это, вот так близко, за эту чокнутую неделю ощущения в памяти померкли, и гипнотический взгляд карих глаз я вспоминала только ночью, когда представляла, как выберусь отсюда и мы, спустя месяцы, встретимся где-нибудь в театре, меня будет держать под руку качок, мастер спорта…
Который Северских поставит на место.
Дура я, конечно.
И мечты дурные, в его красивое лицо смотрю.
И никакой супер-качок не сравнится с этим подонком.
- Трусики почему мокрые? – шепотом спросил Арес. И показал мне тряпочку, зажатую в кулаке.
- Потому, что нет у меня сменного белья, - выдернула у него трусики. – И, вообще, никаких вещей. Бросили в своем логове. Горничные издеваются. Управляющая с кислой мордой по пятам ходит. Учителя придираются. Охрана угрожает, - выложила ему всё, что накопилось. – Сколько мне еще расплачиваться за эту проклятую лодку? Я тебе другую куплю. Катер. Яхту. Я хочу домой.
- Маленькая, - он присел на корточки рядом с моим креслом. Закивал. Негромким, участливым голосом заверил. – Я разберусь. Не психуй.
- Я не психую, - растерялась. Готова была обороняться, воевать, но разве можно кричать, когда в ответ разговаривают ласково и смотрят с теплотой. – Хватит меня забалтывать.
- И не собирался. Я же сказал – услышал тебя. Виноват. Но сейчас надо осмотр пройти, врач ждет. Поднимись, я постелю.
Общается со мной, как с глупенькой.
И все мои жалобы мимо ушей пропустил.
Не станет от меня жалеть, они готовятся к аукциону.
- Я не буду при тебе, - отказалась.
