Автор
В темном переулке, где каждое движение вызывает страх, девочка Беркут оказывается в ловушке. Лишь ее сердце знает о бегстве, но руки искрятся от ужаса. Мужчина в капюшоне напористо смещает её руки к центру опасного места, а она пытается держаться, словно притягиваемая силой неправильных решений....
Он отозвал от меня огромного кобеля и присел на корточки, отдав команду одним движением, без слов. Положил ладонь на землю. И пёс тут же отреагировал.
Через минуту огромная массивная лапа уже была на свободе.
– Гуляй.
Я делаю обжигающий глоток и… понимаю, что наслаждаюсь этим моментом с освежающим вкусом лимона. Вот так просто смакую то, как медленно минуты утекают в пустоту. И никуда не надо торопиться.
Понимаю, что стоящий в двух шагах от меня мужчина очень опасен и не заслуживает доверия. Но я отчего-то сейчас вижу в нем обычного человека.
– Как ты Арсу под руку попала?
Вопрос вывел меня из задумчивости. И я только сейчас поняла, что смотрю на Беркута не отрываясь. Его спокойные, вальяжные движения завораживают. При этом он всегда начеку. Я заметила, что он часто, словно невзначай, смотрит по сторонам, как будто оценивает обстановку. Почему-то он очень отличается от своих друзей. По духу. Вернее, не так. С ними он разговаривает на одном языке, некоторые слова которого я даже не понимаю.
– Сама не поняла. Все так быстро произошло. Я возвращалась домой. Меня позвали по имени, и я обернулась. Сказали в машину садиться, – от страшных воспоминаний на душе снова становится неприятно и темно. Противно.
– Дальше, – его взгляд отрешён, мужчина смотрит прямо перед собой, аккуратно подносит к губам горячую кружку. Отпивает.
– Я не помню, как оказалась в машине. Помню, что кричала, но он мне рукой рот закрыл, уже было темно.
– Испугалась?
– Очень, – от неприятных, липких воспоминаний мороз по коже. Снова и снова. Так странно обсуждать это с Беркутом. Если он захочет, он ведь и не посмотрит на мое сопротивление. – Я даже хотела прямо на ходу выпрыгнуть из машины, но дверь оказалась заблокирована.
– Тебя ведь никто не тронул, да?
Я вспоминаю состояние обречённости, когда костлявая мужская рука противно накрыла мое колено и двинулась выше, до самого бедра.
– Нет, – выдавливаю из себя еле слышно. Стараясь не вспоминать тошнотворные позывы и отстраниться от чувства гадливости, вызванного отвратительным прикосновением.
И тут чувствую, как жесткие пальцы твёрдо приподнимают мой подбородок. Приходится задрать голову, потому что Беркут подошёл вплотную и резко отчеканил:
– Спрашиваю.
