Без защиты меня быстро подперли к стенке люди Доменико, сам он подошел чуть позже.
— Не трогай меня! — прорычала тихо.
Он тронул.
Ублюдок распахнул пальто и поверх свитера сжал грудь. Я закричала.
— Я тебя убью!
Его люди продолжали удерживать меня. Доменико ухмыльнулся и прошептал на ухо:
— Ты перепутала слово. Раньше ты говорила мне: «Я тебя люблю».
Я плюнула ему в лицо.
Кажется.
Еще меня тошнило… от его близости скручивало живот. Настолько омерзительна была его близость.
Он вытер мой плевок и посмотрел прямо в глаза. Я застыла в ужасе, готовясь к пощечине.
Но его слова были куда страшнее:
— Придет время, и я тебя трахну. Ты еще будешь молить о пощаде, шлюха.
Он сделал знак, и меня увели.
Прямо в соседнюю комнату.
Времени обдумать его слова не было — меня швырнули на пол. Рядом корчился Давид. Зрелище было страшным — из его рта, кажется, шла пена. Я задышала тяжело, когда встретила его взгляд… он еще был осознанным.
Каждая стадия отравления была мне знакома. Я знала этот яд, но у меня не было противоядия. Его не достать за те минуты, что остались у Давида.
— Давид, — выдохнула тихо.
Я не испытывала к этому мужчине сладких чувств. Я не плакала и не билась в конвульсиях. Я знала, что его уже не спасти, а себя вот еще можно.
— Прости. Прости.
Глупости несусветные.
В его метаниях вся ярость ко мне. Мог бы — убил меня.
— Осталось всего несколько минут, Давид. Две минуты, и твои страдания кончатся, — я пыталась облегчить его страдания.
Больше ничего я сделать не могла.
На мою голову опустилась рука. Тяжелая. Я повернулась, увидев Доменико. Мне стало противно от его близости.
— Как тебе месть на вкус, Жасмин?
Я сцепила челюсти.
Это не я.
Я его не травила.
Но Давид считает иначе, и мне его уже не спасти. И оправдываться перед человеком, которому осталась минута, не имело смысла.
— Вставай, Жасмин. Пошли.
Меня подняли с колен и вывели из ложи.
— Я не убийца. Я не убийца…
— Да. Ты просто шлюха.
— Заткнись…
— Я сказал раздвинуть ноги, и ты раздвинула. Увидимся.
Доменико вышвырнул меня из клуба. Оставил жить и заставил поверить в то, что я убила Давида.
А дальше — смерть Давида, которой не было. Новости, которые отравляли мою жизнь воспоминаниями. Побег в Волгоград к Эмину, к которому меня словно толкнули. Нарочно.
Одно лишь оставалось непонятным.
Почему Доменико пришел в мою квартиру той ночью, если в клубе сам отпустил меня.
Я открыла глаза.
Яркий свет ослепил меня. Палату освещало солнце. Я была одна и не имела представления, живы ли мои дети и где находится Давид, желающий отравить мою жизнь за то, что восемь месяцев назад я отравила его.
В слух врезались мужские голоса. Распаленные, злые. Они говорили на повышенных тонах.
Я поднялась на койке, выдернув все иглы из своей кожи. К черту.