Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
— Послушай, детка. Твой папа был религиозен в таких вопросах и не хотел уходить из жизни методом самоубийства, но еще больше он берег вас. В особенности тебя.
Я сел рядом, приложившись спиной к стенке ванны, и рассказал Жасмин, как было на самом деле:
— Здравствуйте, Давид. Вы подумали над моим предложением?
В нашу встречу Олег был настроен решительно, он все давно продумал. Олег — боец, но его война проиграна. И на войне такие бойцы застреливались, когда понимали, что за пленом неизбежно последует смерть.
Я восхищался его мужественностью.
— Я хочу, чтобы вы сделали это быстро. Я не дам раку убить меня. Вы беретесь за это дело, Давид?
Я долго вчитывался в бумажки с медицинским заключением. Ну не хотел я брать такой заказ. В невинного не хотел стрелять. Жизнь его отбирать.
— Я прошу вас, Давид. Я долго искал контакт, к кому могу обратиться. Я потратил слишком много времени и чувствую, что эта адская боль, которую мне обещает моя болезнь, уже на подходе.
— Олег, мне нужно время подумать, — я вздохнул, — но скрывать не стану.
Немолодой мужчина накрыл мою руку. Я отложил бумаги и взглянул на него. Мы встречались с Олегом в Новосибирске две недели назад, и я сказал то же самое. Кормил обещаниями того, кто старел на глазах.
Еще немного, и его жена все поймет. Его вид будет оставлять лучшего, скоро Олег не сможет передвигаться как прежде, а на закате своей жизни наверняка не сможет вспомнить жену и дочь.
Страшная штука — рак. Людей превращает в овощ.
— У меня уже нет времени, Давид. Я чувствую, как эта дрянь пожирает меня."
"Я пожал плечами и отвернулся, кусая зубами костяшки своих пальцев. Мне было паршиво. Одно дело избавляться от виновных, совсем другое — от замечательных отцов. В том, что Олег Литейников был именно таким, я ни капли не сомневался.
Черт меня дернул разрешить товарищу дать мой контакт. Не надо было соглашаться на встречу.
Твою мать.
— У меня еще дочь, — настаивал Олег, — не дай Бог она увидит, во что будет превращаться ее отец.
— Прекратите, Олег. Я сказал, нет.
— Я не хочу, чтобы дочь убирала за мной, когда я превращусь в полного овоща.
— Олег!
— Я хочу остаться для нее отцом! — он повысил тон.
Я вскочил с места, а когда повернулся к нему лицом, то не нашелся, что ответить умирающему мужчине. Я не сумел отказать ему.
— Я согласился. Это все, за что ты можешь меня ненавидеть, — я закончил говорить.
