Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
А теперь у нас двое детей, и я научилась жить без родителей. Тяжело, но научилась.
Прогнулся матрас, и я вздрогнула. Вспомнила о своей участи.
Когда я повернулась, Давид уже рядом был. Коленями матрас прогибал и приближался подобно хищнику. Я таким его никогда не видела. Разве что после тюрьмы — тогда он тоже был голоден по женской ласке.
Вены вздулись. И на лбу, и на руках. Взгляд тяжелый, многое переживший. Наверняка пульс зашкаливал, на лбу появилась капелька пота.
— Я тебя совсем не знаю, — признаюсь честно, — ты вернулся другим.
Давид тянется ко мне руками.
Ему все равно, знаю я его или нет.
Ему надо взять.
Удовлетворить.
А я для него до сих пор жена, несмотря на бумаги и махинации Эльдара.
Жена по природе.
— А кого ты знаешь? Слуцкого? — интересуется опасно.
Мне страшно смотреть на Давида.
Взгляд расфокусирован — в тумане все наверняка. Но жесткие пальцы уверенно снимают с меня водолазку, оставляя на мне только молочного цвета лифчик.
Взгляд дикий, животный. Но его руки умело расстегивают пуговицу на моих джинсах.
— Чего молчишь, Жасмин?
Мне нечего ответить.
За окнами очень темно. Я хочу попросить закрыть шторы, потому что рядом много высоток, а в номере горит свет.
Давид делает это сам, потому что ревнивый. Не хочет, чтобы кто-то увидел, как он будет трахать меня. И раздевать.
— Почему ты говоришь о Слуцком? — шепчу безвольно, когда он возвращается на кровать и продолжает раздевать меня.
Понимаю, что не смогу помешать. Даже если накрою его руки своими и попробую остановить, он все равно снимет с меня чертовы штаны, раздвинет ноги и…
— Ты изменяла мне?
Давид рванул мои джинсы в разные стороны. Ширинка затрещала и, поддавшись силе, сломалась. Он стянул с меня джинсы, заставив откинуться на спину. Грудь колыхалась от тяжелого дыхания. Я прикрылась — мне не нравился его вопрос.
— Разве тебе не все равно? — говорю на свой страх и риск, — тебя не было год, и я…
— Он тебя трахал?! — рычит, повышая тон.
Я вздрогнула. Хотела отодвинуться, но тяжелые руки в бедра вцепились и не позволили. Я поморщилась, наверняка останутся следы.
— Это все, что волнует тебя? Даже вопрос звучит эгоистично! Не трахал ли кто-то твою женщину?!
— Я задал вопрос, — недобрый хрип.
Я тихо вскрикнула. Давид порвал трусы, приподнял меня как пушинку и сдернул оставшееся белье.
И в губы впился нещадно, желая наказать меня за опасную игру, которую я со зверем вела.
