Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
Распахнутый в жажде рот твердил о диком намерении.
Взять меня.
Сейчас.
В его руках появился глянцевый квадратик с ребристыми краями. Я опустила взгляд, когда он порвал его и молниеносно натянул резинку на свой твердый член.
Давид заметил это и усмехнулся:
— Ты сексуально краснеешь.
Я тихо вскрикнула, когда он забросил мое правое колено себе на сгиб локтя и жадно стащил меня к изножью кровати. Я тихо уткнулась в его грудь. Давид так часто дышал, что за дыханием я не сразу услышала, как бьется дьявольское сердце.
Когда он решительно развел мои бедра, между ног я ощутила прилив жара.
Все тело давно горело, и он чувствовал это.
— Моя Жасмин…
Давид шептал мне на ухо всякие приятности, от которых тело становилось буквально ватным. Он уговаривал меня покориться, развести бедра шире и позволить войти.
Будто я была против.
Будто не за этим я пришла к нему."
"Когда он шептал, я теряла связь с реальностью. Становилась совсем безропотной, чтобы ему было удобнее подстроить мое тело под удобную позу.
— Я возьму тебя так…
Я распахнула глаза, напоровшись на черный взгляд зверя. Давид подложил ладонь под поясницу, заставил меня сладко прогнуться в выбранной им позе.
И все еще удерживая мое правое колено на весу, опустился на меня.
Все случилось страшно быстро. Я уткнулась открытым ртом в его крепкую шею и простонала. Он крепче сжал меня в своих объятиях, и из стона вышло лишь сдавленное мычание.
— Тихо, тихо…
Давид вошел в меня.
Его член ворвался в горячее нутро жадно, тесно, ритмично. Давид сжал меня в своих тисках на случай, если я захочу вырваться из его сетей, которые он ставил так невыносимо долго.
Еще он гладил меня: заботливо убирал мокрые пряди со лба, вытирал пот. Но когда я распахнула глаза, то не увидела в его бездне ни грамма сожаления. Так и должно быть. Это первый раз, все женщины через это проходили.
— Все пройдет, — сказал он и поцеловал меня.
А когда он отпустил меня, мои губы горели.
Давид задвигался во мне.
Капли пота стекали с его лба на виски — туда, где страшно выступали вены. Так сильно он держался, чтобы не трахать меня в полную силу.
Я отвернулась, кусая израненные губы. Его хватка все еще не утихала, я тихо постанывала и иногда терялась в реальности. С каждым движением его бедер я срывалась в черную пропасть.
Я падала, когда он был во мне.
Я возвращалась, и он все еще скользил внутри.
Так тяжело, натужно.
