Автор
Беременная девушка скрывает отцовство от опасного человека, которого боится и ненавидит одновременно. Когда Давид узнает правду, начинается игра в кошки-мышки, где на кону — жизнь героини и её будущего ребёнка. Темный романс о любви, манипуляции и выживании.
Зрелище было пугающим… я облизала пересохшие от жара губы.
— Что за игры, Жасмин? — он был возбужден и… зол."
"Доменик был прав: Давид зависим. И мое тело — его наркотик.
Мощные челюсти плотно сжаты, руки напряженно согнуты в локтях. Когда Давид подошел — порывисто, резко — я сразу же потянулась к его ремню, потому что знала, чего он хочет.
Тяжелая бляшка холодила пальцы… на этот раз я справилась с ней быстрее. Расстегнув ширинку, я тяжело задышала и немного замешкалась.
Давид тяжело вздохнул, поторапливая. Я послушно открыла рот и подалась вперед. Он был горячим и перевозбужденным… все должно закончиться быстро.
Давид тихо простонал. Ему было приятно все: моя покорность, моя инициатива. Моя нагота — доступная лишь ему. Мой рот ублажал его прихоти и желания.
Я подняла взгляд. Глаза зверя неотрывно следили за моими движениями… от его пристального взгляда внутри что-то отчаянно дернулось.
Моя жизнь катилась в пропасть такого же цвета, как его глаза.
— Жасмин, — глухой звук вырвался из его рта, — глубже… соси глубже.
Я старалась.
До слез в глазах старалась — отчаянно, жадно вылизывая каждый сантиметр, но ему все было мало.
Давид опустил тяжелую ладонь на мою голову и подтолкнул… Я задыхалась, но делала ему приятно… Я гладила его крепкие бедра и рельефный живот, а он хрипло стонал и закатывал глаза.
Я все делала правильно.
Давиду понравилось.
— Иди ко мне… Иди, моя девочка.
Давид говорил урывками, тяжело дыша. Его глаза наполнились дымкой — он хотел взять меня, грубо и ненасытно.
Его пресс стал почти каменным, когда Давид намотал мои волосы на кулак и мягко заставил подняться.
Я вытерла губы и поднялась с колен.
— Сегодня было хорошо, — жадно пробормотал Давид.
Я прильнула к напряженной груди, а Давид перехватил меня за подбородок и впился зубами в мою шею. Не нежно. Не щадя.
Я тихо вскрикнула, откидывая голову назад.
А он зализал место укуса, втягивая ноздрями запах моей кожи.
Точно зверь.
— Тебя уже можно трахать?
Давид спрашивал, закончились ли месячные.
В глазах Давида — жуткий голод, лучше бы я не смотрела в них…
— Можно.
Я не успела пикнуть: Давид перехватил меня за талию, приподнял над полом и унес из комнаты.
В свою обитель.
Я закрыла глаза, не решаясь смотреть на постель или этот пол, где еще недавно он истекал кровью… а Давиду было все равно, о чем я думала.
Он крутил мною в разные стороны и все никак не мог налюбоваться. Ласкал поясницу, трогал шею, сминал грудь и всюду оставлял свои следы.
