Автор
Беременная девушка скрывает отцовство от опасного человека, которого боится и ненавидит одновременно. Когда Давид узнает правду, начинается игра в кошки-мышки, где на кону — жизнь героини и её будущего ребёнка. Темный романс о любви, манипуляции и выживании.
— Что для тебя значит этот перстень? — спросила я.
Я присмотрелась внимательно.
На картине его рука выделялась благодаря этому перстню — его я тоже нарисовала. Подумала, что он важен для общей картины. Черный, крупный камень внушал опасность.
— Это часть моей жизни, — отрезал Давид, — я с ним все пережил, с ним и сдохну.
Он поднялся с кровати — голый, ничем не прикрытый, и подошел ко мне. В затылок ударило тяжелое дыхание.
— Мне нравится, красивая, — Давид похвалил меня."
"На полотне черты мужского лица казались расслабленными, даже морщинок было меньше. Я изобразила Давида обычным мужчиной — без клише убийцы, без нашего прошлого.
Карандаш изящно обрисовал вытянутую поза спящего хищника, одеяло, накинутое на бедра, сильную руку за головой…
Мужчина, с которым я спала, был хорош.
Только одной детали не хватало.
— Позволишь?
Я взяла его ладонь и всмотрелась в черный камень. Внутри была окантовка пламени. Я внесла последние штрихи на полотно, закончив работу над перстнем. Он интересовал меня больше всего.
— Оставишь рисунок мне, — тихо велел Давид.
Оставлю.
И себе оставлю его маленькую копию. На будущее — неясное, размытое… одинокое.
Сегодня наши пути разойдутся.
Я разжала руку, взглянув на спрятанный в ней клочок бумаги. Этот маленький рисунок спящего Давида останется у меня.
В память о том, как я спала со своим убийцей, чтобы однажды воздать ему по заслугам.
— Сделай мне кофе.
— Кофе? — переспросила я, — разве ты не запрешь меня в комнате?
Давид подошел близко и потрепал меня по щеке.
Он торопился. Днем у него легальная работа, вечером сделка с самим дьяволом Домеником, а ночью — заказы и секс со мной.
Давид был очень занятым мужчиной.
— Сегодня все кончится, Жасмин. Выживет либо я, либо он. Тебе больше не для кого будет мстить.
— Кто я такая, чтобы умирать за меня? — я искренне не понимала.
Я отвернулась, а Давид даже не ответил. Усмехнулся только, будто я глупые вещи спрашиваю, и сказал низко:
— Знаешь, как бы я назвал дочь от тебя?
— Не знаю…
— Жасмин.
Я ушла на кухню и сделала ему кофе… без сахара, как он любит.
А потом Давид уехал.
Поцеловал меня на прощанье, будто между нами была сильная любовь, и уехал.
— Ты не убьешь его. Ты не убьешь Доменика.
Я отнесла чашку в раковину.
Теплая вода смыла свежие следы его губ с краев фарфора. Квартира Давида и все в ней пахло богатой жизнью. Давид любил роскошь и роскошных женщин, но еще почему-то полюбил меня.
На время.
Когда-нибудь я бы надоела Давиду.
