“Да, тоже одна из черт, которые не любит Барретт с его немногословием и разговорами по существу”, — вновь отметила я, но вслух произнесла:
— Открытые люди…
— Испанцев иногда называют народом улицы.
— Почему? — удивилась я.
— Смысл в том, что мы, хотя и любим свой дом, но чаще выходим на улицу, чтобы поделиться своими эмоциями. Мы “живем” на улице. У нас много праздников, которые мы обычно отмечаем с друзьями и родными.
— Экстраверты… — улыбнулась я, а Кармен в знак согласия кивнула.
Кармен не обманула — ровно в восемь мы стояли на террасе sky-lounge ресторана, нас фотографировала пресса, которой я немного стеснялась, но понимала, что таковы правила мира Барретта. Стараясь не обращать внимание на вспышки фотокамер, я откровенно любовалась морским пейзажем — мне открывался потрясающий по своей красоте вид на Пуэрто-Банус и белоснежные яхты, “припаркованные” в порту."
"Ричард еще не появился, но терраса ресторана уже была заполнена гостями, в углу на своеобразной сцене сидел гитарист и играл испанскую музыку, что придавало вечеру неповторимый средиземноморский колорит.
— Красиво здесь, — вдохнула я теплый испанский близ, когда от одной из групп отделилась невысокая женщина за пятьдесят и пошла навстречу нам.
— Сеньорита Лилит Ева Харт. Сеньора Долорес Мария дель Алькасар, — представила нас Кармен.
Женщина, несмотря на свой элегантный наряд, по-простому притянула меня к себе и расцеловала в обе щеки, крепко меня обняв. Правда теперь, после лекции Кармен, я такому порыву не удивилась и, не нарушая традиций, ответила тем же.
Донья Долорес оказалась радушной хозяйкой. Нам с Авророй тут же налили по бокалу красного вина, предложили настоящего испанского тонко нарезанного “хамона” и начали знакомить с многочисленными гостями, которые, как оказалось, в основном были сотрудниками компании ее мужа, а также чиновники из Малаги, Кадиса и Гибралтара. Смуглые лица и белоснежные улыбки так и мелькали у меня перед глазами, словно нескончаемая череда испанских портретов, и мне стоило больших трудов запомнить все их имена и регалии.
Несмотря на то, что меня сопровождала переводчица, практически все гости говорили по-английски, и я была рада, что нашему общению не мешает языковой барьер.
Чуть позже к нам присоединилась старшая из трех дочерей Доньи Долорес, Тереза — молодая женщина, которая шла под руку со своим мужем Рафаэлем. Я не могла не отметить, что хозяйка вечера, пусть и мило улыбалась зятю, но не приняла выбор дочери.
И мне казалось, я знала почему — определенно, этот мужчина в стильном пиджаке и с красивой прической никак не мог походить на продолжателя дела многомиллионной компании тестя.