Было много подарков и вкусный торт со свечами! — начала она быстро говорить и, резко остановившись на крыльце, выпалила: — Ой, у тебя же тоже должен быть торт со свечами!
— Ну, тебе нельзя сейчас сладкого, поэтому я обойдусь… — вновь попыталась я уйти от темы моего дня рождения, но это было не так уж и просто.
— Нет, тогда это не настоящий день рождения! — нахмурилась она, и я понимала — ребенку просто захотелось праздника после больничной эпопеи.
— Кстати, Ибби, Лили готовит коку, которую ты так любишь, — внезапно произнес Алехандро и добавил: — А она может быть и несладкая.
— Ой! А давай ты приготовишь день-рожденьевскую коку! А мы все будем тебе помогать! Я умею помогать! Честно!
— Конечно поможем, — усмехнулась Палома, а Алехандро в этот момент напоминал кота, наевшегося взбитых сливок.
Я метнула на Алехандро недовольный взгляд, а Ибби, совершенно счастливая, уже тащила меня в дом.
Резиденцию семейства Медины можно было охарактеризовать одним словом — классика.
Вышколенный, немного чопорный персонал, их холодные вежливые улыбки, официальное обращение к хозяевам и вся обстановка говорили о высоком профессионализме."
"— Хорошо, что ты приехал, Алехандро, — послышался тихий, но уверенный голос откуда-то сверху, и на лестнице показалась женщина, брюнетка лет сорока — ее высокую стройную фигуру оттенял идеально сидевший на ней костюм, а аккуратный дорогой макияж и безупречная прическа подчеркивали ее ухоженность.
Ибби побежала навстречу маме и, взяв ее за руку, поторопила спуститься с лестницы. Она на ходу что-то ей рассказывала, и, судя по бросаемым на меня взглядам, речь шла о моей скромной персоне.
— Здравствуйте, донья Летисия, — первой поздоровалась Палома.
— Здравствуй, Палома, — чуть наклонила она голову в знак приветствия и посмотрела на меня. Несмотря на то, что ее лицо озаряла доброжелательная улыбка, взгляд был серьезным, изучающим, похожим на взгляд ее дочери.
— Мама, позволь тебе представить сеньориту Лилит Еву Харт, — послышался голос Алехандро, и она кивнула в знак приветствия.
— Здравствуйте, сеньора Летисия Медина, — поздоровалась я, а она, бросив взгляд на свою дочь, которая взяла нас с Паломой за руки, улыбнулась и произнесла:
— Можешь называть меня по имени.
Алехандро обнял и поцеловал мать, и она ему тепло улыбнулась. Теплее, чем нам с Паломой. В отличие от доньи Долорес, в донье Летисии чувствовалась отстраненность, она определенно держала посторонних на расстоянии, но при этом была дружелюбна, улыбчива и располагала к себе.
“Истинная жена политика”, — улыбнулась я, но совсем без осуждения, так как и сама дорожила своим личным пространством.