Автор
В маленьком городке шумный бизнесмен внезапно появился в местной гостинице, пугая девушек своим богатством и уверенностью. Лиза, метрдотель в юбке, теряет себя на фоне его присутствия, остро осознавая необходимость уехать вместе с этим уникальным человеком, будь то для любви или за его деньгами....
Ненавижу!
Откинув одеяло, я поняла, что головная боль прошла, а нос больше не заложен.
Рядом заворошился Игнат, и я невольно вздрогнула. Когда он пришел?
Он спал, уткнувшись носом в подушку, и дышал почти бесшумно. Небритый, нечесаный настолько, что хотелось пригладить его вихры.
Я не знала, когда он проснется, возможно, через секунду. Но все равно не могла оторвать взгляд от его спортивного, идеального тела.
Ласкаю взглядом мышцы на спине, рельеф рук, увитые сеткой вен, еле прикрытую задницу."
"В памяти вспышкой проносится все, что мы вчера делали.
Убираю руку от створок, которые он вчера мучал. В груди растет беспокойство. Я была уверена, что возненавижу его после той ночи, что больше никогда не смогу даже подумать о желании, которое совсем недавно меня съедало.
Но стоило Игнату чуть приласкать меня, и я уже готова сложить лапки и сесть на колени.
Я, конечно, не буду этого делать, но сам факт моего желания пугает.
Ведь теперь он не будет со мной церемониться, в его глазах я лишь средство для удовлетворения естественных потребностей, но тем не менее он использовал вчера пряник.
Вкусный, сладкий настолько, что во рту до сих пор вкус его солоноватой кожи, кажется, его губы все еще касаются моих. Черт, и как теперь быть рядом с ним, работать рядом с ним в ожидании пряника или очередного удара плеткой.
Когда он перестанет притворяться милым и вновь напомнит, кто я теперь для него?
Я хотела его возненавидеть, но сама мысль, что он может быть с кем-то другим, буквально сжигает меня заживо.
Вчера проносились мысли, что лучше его злость и грубость, чем безразличие, чем шанс никогда его больше не увидеть.
Сглатываю, когда он тянется, когда мышцы натягиваются тугими канатами, когда руки поднимаются и обнимают подушку. Так же, как он обнимал, сжимая в тисках, меня. Но мне нельзя, нельзя показывать, что именно я чувствую. Как его хочу, даже после той дикой ночи, когда он не просто забрал мою невинность, а буквально сорвал ее, как срывают цветок невоспитанные дети.
Снова хочу почувствовать на себе его руки, снова хочу ощутить пальцами его тугую твердость.
Черт, какой же он горячий был в моих руках, какой твёрдый, словно созданный из стали.
Обнаруживаю свою руку за доли секунды до того, как коснуться широких плеч одергиваю и стараюсь побыстрее и потише подняться. Хорошо, что у него не скрипучий матрас.
