Что-то, что вернуло бы её себе же. Она устала быть послушной, устала ждать решения тех, кто обладал властью. Устала думать, что виновата.
Она несла наказание.
Убила человека? Получай расплату. Судьбу ей выделили именно такую.
Оказалось достаточно простого «верю».
Катя разозлилась. Впервые за эту неделю. Злость – это хорошо. Злость заставляет двигаться вперед, доказывая тебе, что ты не тряпка, что ещё что-то можешь. Приглушенно выругавшись, едва размыкая губ, Катя прошла к автомобилю и опустилась на мягкое кожаное сиденье, идеально повторяющее контуры тела.
Водить, сидя в таком – одно удовольствие. Ни спина не устанет, ни шея.
Дверку снова закрыл Руслан.
Катя ждала его, сжав губы и глядя только вперед.
Многоуважаемый Руслан Анатольевич решил снова вывести её на эмоции? Как прелестно. Она не против. О, она совсем не против.
– Как управлять? – негромко спросила Катя, теряясь в первые секунды и гоня от себя странное ощущение. Как только Генерал занял место на пассажирском сиденье, стало легче. Дышать, смотреть, просто быть.
Наверное, даже жить. Совершенно дурацкое ощущение.
Она – личность. По крайней мере, когда-то была ею.
До тех пор, пока в её опустевший и осиротевший дом не нагрянули коллекторы.
Вспомнив тех мужчин в темных костюмах, Катя разозлилась ещё сильнее. Именно с них всё и началось, с безучастных исполнителей.
– Всё просто, – ответил Руслан и в двух словах дал ей разъяснения.
Она поняла.
Нажала на газ, и автомобиль, созданный для того, чтобы разгонять больше сотни за считанные секунды, сорвался с места.
В груди грохотало. В ушах звенело. Глаза щипало. Катя несколько раз быстро зажмурилась, пытаясь прогнать дискомфорт в глазах. Нет, это не слезы, слезы пахнут иначе. Именно пахнут…
– Смотри вперед.
– Смотрю, – недобро ответила она.
– Ещё газу.
Её руки сильнее вцепились в руль."
"Перед ними была абсолютно пустая трасса. Катя никогда не узнает, что люди Генерала перекрыли более трех сотен километров, чтобы никто, ни одна машина не попалась на пути. Лишь тишина и раздолье.
Катя давила педаль. Внутри неё самой рвались барьеры, и душа окрашивалась в кровавый цвет. В камере, глядя на бесконечные серые стены, Катя думала, что никогда больше не сядет за руль. Вождение не для неё. Не зря она противилась. Нельзя ей водить… Крепче сжимая руль, в голове росла другая мысль: ни хера. Вот ни хера, ребята! Она будет водить! Сегодня. Завтра. И ещё через три десятка лет.
– Сильнее, Воробушек.
Сильнее?! Вот так…
– Сильнее. Ещё прибавь скорости.
