Автор
В темноте трассы, где обычно лишь сельская природа встречает возвращающихся домой, дед внезапно обнаруживает необычную картины — белое платье на обочине. Его сердце колотится так быстро, что кажется остановилось, но невольное вздрогнутое мгновение лишь усиливает странность ситуации. Девушка в белом платье лежит там, где не должно быть человека — и дед Семен на миг теряется в догадках, прежде чем решительным жестом снова развернуть машину....
Он мог поклясться, что у него появились собственнические инстинкты.
И это плохо… чертовски.
* * *Он всё же лег, распластал своё мощное тело. Н-да, тут одни ноги чего стоят.
Настоящие стволы деревьев.
Смахнув в лица испарину, Катя откинула косу за спину.
Её никто не спрашивал, она сама добавила, сочтя нужным:
— В бане мужчина и женщина открываются. Становятся ближе. В нашем случае, доступнее. Так говорила моя бабушка. Я решила последовать её совету.
Руслан лег, положив руки перед собой и уперев в них лоб.
— У тебя были мудрыми и дедушка, и бабушка. Что застыла, Воробушек, обхаживать меня веником будешь али как?
— Буду.
Она справилась с поставленной задачей на все сто процентов. По крайней мере, сама ушаталась так, что на ногах не стояла. Зато ушла скованность. Катя даже плюхнулась попой на одну из ступеней, ведущие на полок.
— Давай-ка ко мне.
— Что? — Катя даже не сразу сообразила, что обращаются к ней.
Зато руки, поднимающие её и перемещающие, почувствовала сразу. Реагировать никак не стала. Не до этого.
— Умаялась, маленькая?
— Есть немного.
— Спасибо. Ты, кстати, молодец. Не ожидал.
Катя улыбнулась, закрыв глаза."
"Всё, она розовый мокрый трупик. Просьба не беспокоить минут десять-пятнадцать.
А лучше — часа два.
— И ты — само искушение. Опасную игру ты затеяла, Катя.
— Я не играю, Руслан.
— Ты говорила.
Катя почувствовала его дыхание совсем рядом. Оно едва её касалось.
— Чем займемся, Генерал? — лишь бы не молчать. Хотя тело всё равно, несмотря на определенную расслабленность, достигнутую благодаря пару, вытянулось в струнку.
Рядом хищник, вопили инстинкты, против которых Катя не могла ничего поделать.
— Провокационный вопрос, — хрипловатые нотки, как никогда ранее соответствовали ассоциации Коваля.
— Я имела в виду, может, нарды? Шашки. Или карты.
— Катя, не шути так. Мы с тобой голые, на пологе, какие на хер карты?
— А, можно, я с закрытыми глазами полежу? И ещё… Я, наверное, перегрелась, но я скажу.
Тишина, пусть всего на несколько секунд, резанула по нервам.
— Тебе можно всё.
Чеееерт…
Когда ты слышишь подобные слова, мир начинает меняться. Сдвигаются рамки, границы. Появляется надежда. Абсолютно ненужная. Ты забываешь, где ты и с кем.
И создается иллюзия, что ты в бане с тем самым единственным, дорогим, любимым.
