Автор
В темноте трассы, где обычно лишь сельская природа встречает возвращающихся домой, дед внезапно обнаруживает необычную картины — белое платье на обочине. Его сердце колотится так быстро, что кажется остановилось, но невольное вздрогнутое мгновение лишь усиливает странность ситуации. Девушка в белом платье лежит там, где не должно быть человека — и дед Семен на миг теряется в догадках, прежде чем решительным жестом снова развернуть машину....
Сам же Коваль откинул голову назад и выдохнул:
— Охренеть.
Катя тотчас же напряглась, попыталась убрать голову с его плеча — он не позволил.
— Тихо, Воробушек.
— Руслан, я.
— Ты, — он не заметил, как улыбнулся уголками губ. Как же хорошо… Нереально.
В ней ещё было тесно. Узкая и горячая, напомненная его семенем. Выходить из Кати не хотелось. Так бы и простоял всю ночь, слушая её дыхание.
Только на ночь у него были большие планы.
— Я не кончила… — голос Воробушка прозвучал едва различимо, ему в плечо.
— Я знаю.
— Сердишься?
— Я? — он искренне удивился. — Нет. Всё будет, Катя.
— Мне было… хорошо. Узел внизу живота странный образовывался. И тянуло сильно.
Значит, ей не хватило чуть-чуть. Где-то в голове стоял блок, который он разрушит.
Обязательно.
Не будь он генералом Ковалем.
Глава 20
Руслан поставил ее на пол в ванной, и ловким движением снял платье.
— Катя, не думай, что сегодня от меня отделаешься быстро. И если я сейчас увижу в твоих глазах страх, я тебя отшлепаю. Без всякой сексуальной подоплеки.
— Если ты думаешь, что эти слова должны меня приободрить…
Катя приглушенно и коротко рассмеялась.
Передышка закончилась. Катя, пошатываясь и ещё окончательно не придя в себя, хотела прямо здесь рухнуть на пол и хотя бы прийти в себя.
А тут ей говорят, что быстро не отделаешься. Она и не сомневалась, что то, что было у них на подоконнике — разогрев.
Она была готова на «долго и по-взрослому».
Иначе и быть не могло.
Грохаться на пол не хотелось, и Катя, поддавшись инстинкту, сделала единственное правильный поступок в данной ситуации — прижалась к Руслану.
— Воробушек?
Какое забавное прозвище он ей дал. Почему именно Воробушек? Потому что постоянно дрожит от страха? Наверное. Катя уточнять не стала. Ей было всё равно, как он её называет, лишь бы без матерных слов.
Кстати, обращение «маленькая» ей не нравилось куда больше. Оно царапало изнутри, навевая мысли о романтике и нежных чувствах.
От Генерала подобное обращение вызывало недоверие. Катя мысленно улыбнулась. Она слишком загоняется по мелочам. Он, скорее всего, всех любовниц называет «маленькими».
— Что? — она улыбнулась и в реальной жизни.
