Автор
В темноте трассы, где обычно лишь сельская природа встречает возвращающихся домой, дед внезапно обнаруживает необычную картины — белое платье на обочине. Его сердце колотится так быстро, что кажется остановилось, но невольное вздрогнутое мгновение лишь усиливает странность ситуации. Девушка в белом платье лежит там, где не должно быть человека — и дед Семен на миг теряется в догадках, прежде чем решительным жестом снова развернуть машину....
— Неужели? — Руслан размял пальцы и, подойдя к углу октадона, взял полотенце, обтер пот с лица и шеи. Потом открыл крышку литровой бутыли с родниковой водой и с жадностью выпил четверть. Часовой спарринг давал о себе знать, немного вымотался.
Но он готов продолжить.
Потапов боялся. От него исходил до боли знакомый запах страха. Руспан его ощущал на мембранном уровне. Кожей. Страх некоторых вызывал уважение.
Человек боялся, но отчаянно боролся со своим страхом, готовый землю грызть, но отстаивать то, что считает нужным и дорогим ему.
Справедливости ради стоит заметить, что подобный страх Ковалю встречался очень редко."
"Больше вот этот. Как у Потапова. Смердящий и вызывающий омерзение. Когда человек готов был задницы лизать и мать родную продавал, лишь бы не попортили его шкуру. Сам же, не задумываясь, опускал других, ломал судьбы, не оглядываясь на потом и не прислушиваясь к мольбам.
Руслан лишь повел головой, и из динамика послышалось:
— Понравилось трахаться с Ковалем?
— Пустите меня.
— Отвечай, сука!
— Тебя надо было разложить ещё накануне! Ах, ты… Нос воротишь, да? Значит, так? Что ты о себе возомнила, дрянь? Что тобой попользовался Генерал, и теперь ты звезда? Ну, так я тебя поспешу разочаровать! Ты никто! И зовут тебя никак! Будешь моей подстилкой, поняла? Я буду приходить к тебе и иметь, когда и как захочу! И ты будешь покорной, будешь вставать при виде меня на колени и заглатывать по самые гланды, облизывая мой член! Поняла, сучка?
— Не поняла.
— Чтооо?
— Что слышали.
— Чегооо?
— Убйдите, Егор…
— Пасть закрой, дрянь! Иначе изуродую к херам собачьим.
— Только попробуй… тронь…
— Вот как заговорила… Что? Не нравится? А ласки Коваля нравились?
— Да пошёл ты…
— Ах, так… Так что там Коваль с тобой делал, а? Разработал дырочку, да? Вот я сейчас и проверю!
— Нет!
Потапов за время звучания записи несколько раз открывал рот, как рыба, пыжился что-то сказать, даже шаг назад сделал. Пришлось остановиться, потому что у двери стоял верный Скала.
Капитан даже не побелел, посерел.
— Она просто…
— Присоединяйся ко мне, Егор, — перебил его ровным тоном Руслан. — Разомнемся.
Потапов покачал головой и, кажется, перестал дышать. Он был трезвым, соображал быстрее, чем накануне, и представлял все последствия.
— Нет.
— Не стоит отказываться рано. Я даю тебе шанс. Выстой против меня. Я час тренировался, видишь, запыхался даже.
Снова уже почти истеричное:
— Нет… я…
— Тогда я тебя буду бить. Хочешь — защищайся, хочешь — нет. Выбор за тобой.
