Автор
В темноте трассы, где обычно лишь сельская природа встречает возвращающихся домой, дед внезапно обнаруживает необычную картины — белое платье на обочине. Его сердце колотится так быстро, что кажется остановилось, но невольное вздрогнутое мгновение лишь усиливает странность ситуации. Девушка в белом платье лежит там, где не должно быть человека — и дед Семен на миг теряется в догадках, прежде чем решительным жестом снова развернуть машину....
Вкусы Руслана она знала идеально. Сытно и без лишних изысков.
Он усадил Катю, встав за её спиной. Красивая аккуратная головка с растрепанными им волосами. Изящная шея. Спина… Он помнил каждый позвонок и лопатки, худые, островатые. Когда брал её сзади. Член болезненно дернулся в штанах, выдавая нетерпение.
Усмехнувшись, Руслан отошёл от Кати. От греха подальше. Взяв позабытый ей графин, вернулся к столу. Поставил его рядом с салатом, убрал салфетку со свежевыпеченного хлеба и сел напротив Кати.
На этот раз Воробушек взгляда не отвела.
Она ему нравилась всё больше и больше.
— Приятного аппетита.
— И вам. Вернее, тебе.
Она пододвинула к себе горшочек с картошкой. Руслан не без интереса за ней наблюдал. Он распорядился, чтобы её кормили лучше. Пусть и не ресторанной едой, но и не баландой без мяса и с одним жиром.
Она действовала очень аккуратно. Прощупывала почву. Осматривалась.
— Скажи, Катя, ты умная девушка? — поинтересовался он, внимательно наблюдая, как она поведет себя дальше.
Даже не вздрогнула и с ответом не колебалась.
— Нет, — ответила ровно, спокойно, даже вилку взяла, приготовившись есть.
— Нет? — он лениво приподнял бровь.
— Нет.
— Почему?
— Мой дедушка всегда говорил, что человек, который хотя бы немного умеет думать и анализировать, никогда не скажет про себя, что он умный.
— Мой дедушка всегда говорил, что человек, который хотя бы немного умеет думать и анализировать, никогда не скажет про себя, что он умный.
— Мудрый дедушка у тебя был.
— Да. И очень хороший.
А вот при упоминании о деде голос дрогнул.
— Он умер.
— Я знаю.
— Не сомневаюсь.
Её эмоции ему понравились. Они были сладкими. Те, кто утверждают, что эмоции не обладают запахом и вкусом, сильно заблуждаются. Или просто не дошли до того уровня бытия, или назовите это властью, когда начинаешь в полной мере ощущать их. Причем на физиологическом уровне.
Катя осторожничала, и сейчас её небольшая вспышка язвительности очень его позабавила.
Какие же страсти бушуют внутри тебя, Воробушек?
— Кушай, Катя.
Катя с минуту ела, он тоже.
Она не выдержала первой. Отложила вилку. Налила сок, при этом её рука едва заметно дрогнула. Опустошила стакан наполовину, выдав, что её мучила жажда, и лишь после этого спросила, начав диалог первой:
— Руслан Анатольевич, вы же… ты неспроста задал вопрос про мои умственные способности? — Но дальше ничего не последовало.
