В темноте виднеется лишь белое платье — такая нежная и холодная как облако на ночном небосклоне. Седой дед мчался по лесной трассе, но внезапно остановился, несущий в себе тайну встречи с невидимой девушкой в белом.
Похоже, «Девочка для генерала» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тяжелая, неприятная."
"Катю отвели в камеру, и она, не спавшая уже несколько суток, вообще не сомкнула глаз. Ей всё казалось, что сейчас явится Потапов и начнет её насиловать. Катя говорила себе, что они живут в правовом государстве, что не могут люди в погонах беспределить. То время прошло… Сейчас можно написать жалобу в прокуратуру и…
Кого она обманывала?
Катя накрутила себя до предела.
Поскорее бы суд и колония.
Она стояла на негнущихся ногах. Вчера её отводили мыться. Холодной водой.
А ещё её осматривали.
– Девственница что ли? – пробубнила она, недовольно сводя брови.
– Да, – глухо бросила Катя, краснея от стыда и морщась от боли. С ней не церемонились.
– Твою же мать… Детка, ты охренела?
Катя опешила, услышав подобное заявление от медицинского сотрудника. Женщина была в возрасте, около шестидесяти, не меньше. С прокуренным голосом, но вполне миловидная.
– Простите?…
– Ты понимаешь, куда попала? Мля, ты хоть бы нормального мужика попробовала бы! А тут… Не, я хренею! Реально девочка… Тебе сколько годков?
– Двадцать.
– Твою же мать… Девочка, ну держись. Жалко мне тебя. По-бабьи.
Катя выпрямила спину и постаралась выдать искреннюю улыбку.
– Я верю, что всё будет хорошо.
– Верь, деточка… Верь. Потому что только чудо… – она замолчала. – Если узнают наши… Они же, черт, ставки будут делать, кто тебя… А не указать в доках я не могу.
Именно в тот момент Кате стало по-настоящему страшно. До тех слов она ещё до конца не осознавала, что ей грозит и что предстоит испытать.
* * *Вопрос Потапова про медицинские анализы тоже был неспроста. Капитан всё знал. Катя была уверена на сто процентов.
И её вели к нему.
Зачем? Вот в чем соль вопроса.
Она дала показания и не раз. Рассказала всё подробно обо всем. Всё признала.
И снова её вызывали.
Катя говорила себе, что с ней ничего плохого не сделают. Не имеют права. Если только пальцем тронут, она на суде всё скажет. Расскажет подробности, а дальше…
Стоп, Катя.
– Руки.
Конвоир был молодым. Кате отчего-то казалось, что с ней должны работать женщины. Не мужчины. Или это в колонии уже одни женщины? Да и то сомнительно.
Сглотнув застрявший в горле ком и шатаясь не то от усталости, не то от осознания полной беззащитности, Катя встала спиной к конвоиру и сложила руки. С ней обращались, как с преступницей.
