Страстное бормачивание у стола нового исполняющего обязанности шефа заставило меня понять: все было налажено до последней недели. В понедельник Дмитрий Саныч объявил о продаже компании, и теперь новый шеф Стас Михалыч был бессилен изменить этот хронологический акцент. Как Паша мог уйти? Это была черная комета в моем мирке, разрушая планы и надежды сутолокой бездействия....
На пороге стоял совсем молодой парень в фирменном костюме цветочной доставки, а в руках у него был просто огромный букет лилий. И все бы ничего, но у меня просто жутчайшая аллергия на них.
Стоило вдохнуть аромат цветов, как глаза тут же покраснели, из носа потекла жидкость, а я чихнула, раз, другой…
–Это вам, – протянул мне букет курьер, профессионально широко улыбаясь, но смотрел тревожно.
–Убер… пчхи.. ите эту пчи… гадость, – показала пальцем на букет.
–Подпишите бумагу что я вам цветы принес и вот еще записка, – протараторил парень, смекнув в чем дело.
–Под …чхи.. подарите своей девушке, – прокричала в ответ. Достала из сумки свои антигистаминные капли, кое-как приходя в себя. Села на диван, вертя в руках конверт с запиской. Обычный белый, без надписей и наклеек.
Ну и кому пришло в голову дарить мне лилии? Вскрыла конверт, достала фотографию и подавилась воздухом. Сердце бешено заколотилось, а по позвоночнику прошел мороз.
Круглыми от страха глазами пялилась на фото, пытаясь выровнять дыхание и унять противную дрожь. Выругалась сквозь зубы.
Дурой я никогда не была, а еще умела неплохо подслушивать, поэтому причину столь явного внимания Демьяна знала давно. У папы много врагов и недоброжелателей. Многие родственники осужденных предлагали папе солидные взятки за «развал дела», на свободу выходили те, кого он посадил, да и в рядах правоохранительных органов сплоченности никогда не было.
Долго колебалась, показывать ли Демьяну записку. С одной стороны нужно, но зная его характер, меня просто закроют в самой дальней башне самого дальнего королевства, а сидеть там долго не было никакого желания.
К приходу Демьяна я смогла взять себя в руки, голос не дрожал, а руки не тряслись. Правда входную дверь закрыла изнутри на массивную щеколду, во избежание, так сказать…
Дема пришел ближе к девяти. Прежде чем его пустить, заглянула в глазок, мужчина широко улыбался, явно довольный собой.
