Страстное бормачивание у стола нового исполняющего обязанности шефа заставило меня понять: все было налажено до последней недели. В понедельник Дмитрий Саныч объявил о продаже компании, и теперь новый шеф Стас Михалыч был бессилен изменить этот хронологический акцент. Как Паша мог уйти? Это была черная комета в моем мирке, разрушая планы и надежды сутолокой бездействия....
По дороге рассказала сестре все события вчерашнего дня, те, которые помнила, но почему- то умолчала о своей ночевке у Гордеева. Сама не смогла бы этого объяснить, просто сердце трепыхалось в грудной клетке и кровь приливала к щекам, заставляя те буквально пылать. Мне казалось это чем-то личным, сокровенным, этими эмоциями не хотелось делиться даже с родной сестрой.
К дому отца мы с Демьяном приехали практически одновременно. Он подъехал на своем драгоценном байке, подняв столб пыли, нам повезло что мы в этот момент все еще сидели в машине.
–Сдурел? – налетела на него я, выходя из машины.
–Могла бы и сообщить что выезжаете, – обиженно пробормотал Дёма.
–Мог бы и завтрак оставить, – не осталась я в долгу.
Демьян ничего не ответил, открыл ворота, позволяя проехать сестре, завез свой транспорт на территорию и помог нам выгрузить вещи из багажника.
На крыльцо вышел улыбающийся папа, в домашнем легком спортивном костюме. Спустился к нам, по очереди обнял каждую, пожал руку Демьяну, помогая ему с нашими сумками.
Мы с сестрой потискали Пупса, которого папа днем всегда выпускал из вольера. Пес пищал от радости, виляя массивным хвостом, и старался подставить все массивное тело под ласку."
"Наконец мы вошли в дом. Обе огляделись и переглянулись, что-то неуловимо изменилось. На первом этаже у папы огромная гостиная, в центре которой стоит большой диван, напротив телевизор, а возле стен огромные стеллажи с книгами, папа очень любит читать.
Папа с Демьяном спускались со второго этажа, родитель выглядел слегка смущенным, а я, наконец поняла что изменилось в доме.
Мы с Ксю так и стояли на пороге, Демьян подошел ко мне и встал рядом.
В этот момент из кухни показалась незнакомая мне женщина, в легком домашнем платье, на вид лет 45. Ее темные волосы до плеч были убраны за уши заколками.
