В хладном зеркале отражается девушка с искусственной улыбкой и густой помадой на губах. Она навостривает упрочненную маску, а сердце колотится так, словно она сама становится персонажем комикса — Джокером. Это не просто обман, это новый образ для новой реальности.
Похоже, «Девочка Джокера» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Нихера ты не усвоил!
Он рванул меня за собой так неожиданно, что я не сразу понял его намерение. Только и успел отчаянно крикнуть «Мааааамаа…» прежде чем он вывернул мою руку и сунул прямо в кастрюлю с кипятком…
***
СОНЯ
Его грудь вздымалась неестественными рывками, пересохшие губы еле заметно шевелились, а кожа от напряжения мышц покрылась бисером пота. В моих глазах отражалась паника, а сердце неистово барабанило, пока я смотрела на мужчину, не в силах ни на что решиться и, продолжая столбом стоять возле его кровати.
В какой-то момент оглянулась на дверь, пропустив первую трезвую мысль во все еще дремлющем сознании — позвать кого-то на помощь! Однако что-то сразу удержало меня от этой идеи.
Я снова устремила уже более придирчивое внимание на Олега и, наклонившись, робко дотронулась до его лба. Он был горячим, но не таким обжигающим как при опасном жаре. Прикусив от растерянности губы, я медленно отстранилась, и в этот же миг из груди мужчины вырвался такой жуткий, низкий стон, что холодные мурашки спустились по моей спине.
Внутри все стянулось до щемящей боли от этого зрелища. Переступая через шок и вспышку адреналина, я уверенно поймала его лицо в свои руки и взволнованно залепетала:
— Тише — тише… Все хорошо!
Точно зверь, загнанный в тесную клетку он мучился там, в своем сознании и не слышал меня, но я не собиралась отступать. Гладила пальчиками его щетину, прочно удерживала непокорную голову и все шептала, близко наклонившись к красивому лицу, искаженному от неведомой боли:
— Это всего лишь сон… Просто плохой сон…
В какой-то момент мое несвязное лепетание, наконец, возымело нужный эффект.
Не спеша отстранившись от Олега, я присела на край кровати, не отрывая от него тревожного взгляда. За окнами была уже глубокая ночь, и тело настойчиво требовало сна, но я лишь мельком покосилась в сторону широкого кресла, в котором еще совсем недавно спала, неуклюже свернувшись калачиком.
Я находилась в этом доме уже три дня. И все три дня провела в четырех стенах одной комнаты.
