Автор
В девичьем мире живет простая девушка, но ее жизнь меняется после встреч с загадочным Ромой, который обещал найти ей работу в красивых местах. Мальчик приводит ее на странный конкурс, где она оказывается среди зрителей и участников шоу, не связанных с обычными правилами....
И от этого на сердце становится так тяжело, что хочется сдохнуть. Еще и брат ее подливает масла в огонь моей геенны, в которой я день за днем сгораю.
Весь месяц смотрел на меня как на врага народа, отвечал сухо и односложно. Хмурился. Пару раз откровенно нарывался снова почесать кулаки, но я сдержался. Хотя, если честно, пар выпустить хотелось адски.
Потому что Соне нехуй было знать, что я тогда о ней говорил! Я был зол! Я ревновал! Я поддался, как сосунок, на элементарную провокацию, а теперь вот — огребаю! И она пострадала из-за всего этого дерьма.
— Роман Андреевич, к вам Шахов.
Бля, вспомнил на свою голову.
— Запусти, Рит, — и тут же дверь в мой кабинет открылась, являя мне недовольного брата моей зазнобы, — и принеси две чашки кофе.
В руках у Шахова пухлая пачка документов на подпись.
— Это что? — спрашиваю.
— Коррективы и допники, — кладет передо мной стопку бумаги и садится напротив.
— Можно было бы курьером, — пожимаю я плечами.
— Нельзя, — бухтит и передает мне пачку.
Я начинаю молча проверять и подписывать документы.
— Значит все? — произносит он неожиданно, глядя в окно.
— Да, — вдруг замираю я, понимая, что он спрашивает про Соню.
— Я думал, что ты не сдержишь слово.
— Не утруждайся. Думать у тебя получается так себе.
Но Шах на мой подкол никак не реагирует, хотя еще несколько недель назад бросился бы на меня, размахивая кулаками. А тут просто сидит и смотрит в окно, переплетя пальцы на животе.
Не иначе как этот псих ненормальный валерианы обожрался…
— Я хочу спросить тебя, Ветров.
— Спрашивай, — откидываю я ручку и смотрю на него в упор.
— Это правда, что ты ее кинул сразу же после первого раза?
Блядь! У меня только синяки рассосались, сейчас новые наставит.
— Да, — отвечаю сухо, а сам от острого чувства вины не знаю куда себя деть.
— М-м, а потом вернулся, значит, да?
— Да.
— Нахуя?
— Потому что безнадежно влип.
— Ага, а телки тебе телефон обрывали после видимо потому, что ты какое-то время пытался, так сказать, отлепиться от моей сестры, да?
И снова односложный ответ, потому что мне больше нечего ему сказать, кроме правды. Я — мудак!
— Да.
— Пиздец ты хуепутало, Ветров, — вздыхает и встает на ноги, начиная нервно расхаживать по моему кабинету.
