Автор
Она готова была следовать за ним на край света, но вынуждена была бежать, сквозь слёзы и обиду. Для него она лишь красивая кукла, инструмент мести его брату. Для неё он — весь мир. История о страсти, предательстве и цене любви, когда один человек значит больше, чем собственная жизнь.
Гладил ее киску, едва касаясь, потирал набухший бугорок, проходился пальцами по крошечным сосочкам, а потом засадил Соне, пока она еще плавала в сонной неге.
Зажмурился от ее потрясенного стона и задохнулся от градуса своей похоти. Но приказал себе двигаться медленно, не совершая резких движений — иначе труба, и опять все будет слишком быстро. А мне хотелось смаковать ее часами, видеть, как покачиваются надо мной ее изумительные буфера, как девушка будет закидывать голову назад и закатывать глаза, получая порцию первобытного дурмана.
И все это было.
Я. Она. И пожар между нами.
В кровати, на диване, в ванной, на кухонном столе и еще разок тупо стоя у стены.
Остановились мы только тогда, когда город накрыл вечер, а у меня случился непредвиденный казус.
— Блядь!
— Что такое? — подняла с подушки голову Соня и вопросительно на меня посмотрела.
— У меня резинки закончились.
Я тут же зашарил по квартире, но ни хрена не нашел. Да не может быть такого, чтобы в моем доме не было запасной пачки гандонов. Что за сюр?
— Ром, мне домой надо, — дрожащими руками натянула на себя трусики Шахова, и я нахмурился.
— Да?
— Да, поздно уже, — и отвела взгляд в сторону, словно не ее я сегодня трахал во всех известных позах.
Облизнулась. А я вдруг отчетливо понял, чего мне не хватает для полного счастья.
Подошел ближе, прошелся пальцами по губам, оттянул нижнюю. Сдавленно и глухо зашипел, видя, что она замерла и чуть прикрыла глаза.
— Хочу его, — чуть надавил на подбородок и коснулся горячего язычка.
Попыталась высвободиться, но я не дал, прихватывая ее за шелковистые кудряшки и улыбаясь в невинные глаза девушки. И я бы сделал свое грязное дело, да только на диване вдруг ожил ее телефон.
«Бабуля», — прочитал я, скосив глаза.
Ладно, живи. Все равно толком ничего не умеет же. А я как бы не чупа-чупс.
Развернулся и двинулся одеваться, кидая ей из-за спины:
— Погнали.
Спустя десять минут мы уже молча спускались вниз. Соня усердно корчила из себя поруганную невинность, что мне сильно было на руку. Именно поэтому я не давил на нее, пока мы садились в тачку и ехали до Каменного. И только в пункте назначения для проформы завел разговор.
Я понимал причины ее недовольства, но и объяснять очевидные вещи не хотел. Я просто завалил Соню без толковых объяснений, обещаний и прогнозов на обозримое будущее. Для телок это, считайте, красная тряпка.
Вот только мне на это было до звезды.
