Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
— Что я и Рома…
— Что ты с ним вместе, да? — договорил он за меня.
— Да. Мы вместе.
— С тем, кто над тобой целый год издевался? — поднял брови вверх Дима. — Из-за кого ты столько много раз плакала?
— Послушай, Дима, — попыталась я успокоиться и глубоко вдохнула воздуха. — Спасибо, что ты за меня так переживаешь, но это моё личное дело — с кем встречаться. Да, у нас были не очень хорошие отношения, но теперь мы все выяснили и больше не враги. А ты на меня не вправе обижаться — разве я тебе что-то обещала?
— Нет.
— Я тебе никогда не лгала, что у нас что-то может быть. Правда же?
— Да, Кать. Правда.
— Я не виновата в том, что я не смогла тебе ответить на твои чувства. Извини.
— Зато ты ответила на чувства Питерского!
— И не надо на меня злиться. Да, ответила. И на твои чувства когда-нибудь тоже ответят. Только это буду не я. На мне свет клином не сошелся. Извини ещё раз и прими как факт, что мы теперь вместе с Ромой. Удачи тебе, Дима, и спасибо за всё.
— Ты только для таких придурков, как он.
— А вот это, Дима, я с тобой обсуждать не буду. И если ты будешь Рому обзывать — он об этом узнает, и уже надает тебе за дело. Пока, Попов.
Я отошла от него и вернулась к Роме, который тут же притянул меня к себе ближе, как будто я была какой-то драгоценностью и кто-то мог бы посметь меня у него украсть.
Одноклассники быстро привыкли к тому, что теперь мы с Ромой не разлей вода. Папа Питерского тоже уже почти не обращал внимания на нас. Впрочем, мы особенно свою любовь и не выставляли в доме.
Так прошло время до самой зимы. Рома отметил своё восемнадцатилетие в начале декабря, и на зимних каникулах, когда мы встретили Новый год всей семьей, решил отправиться погостить у своей мамы в США.
