Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
Мало кто оттуда выходит, не научившись тесному общению с противоположным полом… А Катя такая светлая, беззащитная! Бедная девочка… Что же ей придётся пережить!
— Сейчас она пока что дома. А там её ждёт приют и дальнейшее распределение в детский дом, где она проведёт время до исполнения ей восемнадцати лет.
— А как же гимназия?
— Возможно, она не будет иметь возможности учиться здесь, если её отправят слишком далеко отсюда. По-моему, вблизи нашей гимназии нет таких интернатов.
— Как всё печально для неё сложилось…
Я развернулся и пошёл обратно в класс.
Водитель удивился, что я вернулся так рано. Когда я сел в салон рядом, он вопросительно уставился на меня.
— Почему ты ушёл с занятий? — спросил он. — Что-то случилось?
— Езжай к отцу, Сергей.
— Прямо сейчас?
— Да.
— А как же занятия?
— Да в задницу занятия, — я повернулся на него. — Ты меня не слышишь?
Видя, что я очень нервничаю, он не стал спорить.
А нервничал я так, что сидеть на одном месте было трудно. Я сам не ожидал от себя подобной реакции, но, когда я узнал о том, что Катя потеряла близкого ей человека, самому плакать захотелось.
Как же так? Она совсем одна осталась. Не могу себе представить, что и мамы, и папы вдруг не станет. Никого, даже Наташи, которая меня раньше так бесила. А Катя это переживает сейчас и, возможно, ещё не понимает, что может угодить в детский дом.
Кулаки сжались сами собой.
Я и до слов Аллы о том, что творится за закрытыми дверьми государственных интернатов, уже слышал.
Катя такая маленькая и беззащитная, что мне самому потом стыдно, когда с троллингом я перегибаю. Она как котёнок, может в ответ только кусаться, смотреть огромными испуганными глазами и заплакать.
Я даже не хочу думать о том, как именно её могут обидеть мальчики…
Сразу хочется кругом всё крошить и крушить.
Никто не притронется к ней. Если надо — увезу её сам. Продам свои цацки и телефоны.
Она не должна туда попасть. Только, как поступают в данной ситуации, точно я не знаю. Но Алла говорила о том, что Катю может спасти внезапно откуда-то взявшийся попечитель, который возьмёт на себя ответственность за неё до совершеннолетия. И я подумал об отце… И даже примерно придумал, что говорить ему.
— Здравствуйте, Раиса, — кивнул я секретарю отца, которая встала мне навстречу.
