Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
Наверное, соседка какая-то.
— Здравствуйте! — сказал я. — Можно с Катей поговорить?
— И чего вы сюда таскаетесь? — вздохнула она. — Горе у Катюши, бабушка у неё померла. В детский дом теперь отдадут её. Не до вас ей сейчас! Потом приходите.
Она попыталась закрыть дверь перед моим носом, но я успел всунуть между косяком и дверью свой кроссовок.
— Подождите, — удержал я дверь и рукой. — Я всё это уже знаю. Мы хотели от класса помощь предложить. Мы знаем, что Кате не по силам похоронить бабушку достойно, и мы можем помочь.
Женщина перестала пытаться закрыть дверь и уставилась на меня.
— Ну, ежели так, так попробуй поговори, — сказала она, пропуская меня в тесный коридор. — Только не уверена, что она сможет — Катенька под сильными успокоительными. Пришлось врача вызывать, ну так уж рыдала девка, такие ужасы кричала, что жизнь не нужна и прочее, что мы уж не знали, что и делать.
Я нервно сглотнул. Эти слова будто по сердцу лезвием прошлись. Оно болезненно сжалось.
Бедная. Как тяжело ей сейчас!
Рыжее Солнце.
Моя Катёнок.
Как бы я хотел облегчить твою ношу. Я бы разделил эту боль с тобой. Только ты меня к себе не подпустишь…
— Я попробую всё равно, — настоял я. — Есть важная информация для неё. Если Катя откажется слушать, я передам через вас. Вы соседка?
— Да, дружили мы с Полиной Ефимовной. И Катюня мне как внучка… Жаль, забрать ее я не смогу — места у нас нет, да и я старая уже для этого.
— Бабушка в морге сейчас?
— Естественно. Волчьи времена… Денег нет на нормальную могилу.
— Мне нужна будет информация о ней. Я передам отцу, он у меня депутат и в мэры баллотируется. Он поможет.
— Тогда дай бог вам с папой здоровьечка! — окинула она меня более любопытным взглядом. — Не каждый готов откликнуться в такой ситуации.
— А ещё кто приходил? Сегодня? — не удержался и спросил я.
— Дмитрием представился он, — ответила соседка. — Да, сегодня.
Я стиснул зубы плотнее.
Попов.
Долбаный грифон.
Я тебе ноги между собой сошью, чтобы ходить больше никуда не мог!
— Только Катя общаться с ним не захотела.
— Так ему и надо! Питон вонючий. Приполз он…
— Что ты там бормочешь? — обернулась в недоумении женщина.
Я вслух это ляпнул?
Видимо, да.
— Куда идти, спрашиваю.
Я уже снял кроссовки, рюкзак и куртку, оставшись в джинсах и белой футболке.
— А… Идемте, — кивнула женщина и пошла вперёд по квартире.
