Автор
Варя с трепетом перебирает последние вещи родителей, волнуясь о том, смогут ли они ей помочь. Жанна помогает собираться, и Варе кажется, что вместе они могут справиться со всем. Однако отец оказался последним надежным человеком в ее жизни, и при мысли о поездке Варя чувствует легкий укол беспокойства....
И все только потому что ему об этом сказал Адам.
— Расскажи мне все, что знаешь, — просит он.
— О чем именно?
— О взрыве.
— Думаю, ты знаешь больше, — отвечаю. — Ты его хотя бы видел. А я по новостям узнала.
— Допустим. Почему тогда Адам обвинил тебя?
— Я откуда знаю? — пожимаю плечами. — Может, ему заплатили?
— Кто?
— Например, Наташа.
Дамир вопросительно изгибает бровь, мол, объясни. Я начинаю рассказывать, как пришла к нему домой, чтобы узнать, почему пропал, поговорить. Встретилась с Наташей, услышала признание об убийстве и угрозы в свой адрес.
— То есть она просто взяла и призналась тебе, что подстроила взрыв?
— Да, — киваю. — И не забыла сказать, чтобы я даже не думала претендовать на имущество, иначе сяду в такси и со мной будет то же самое."
"Дамир молчит, смотрит перед собой. Бесит, что он не говорит ничего, никак не проявляет эмоции. Кто его знает, что он себе надумал, сейчас как выдаст обвинения и все начнется по второму кругу.
— Дальше.
— Это все, — пожимаю плечами. — Я домой поехала, включила новости, увидела, что Наташа не соврала.
О том, как ревела, умалчиваю. После того, как на меня посыпались обвинения, совсем не хочется перед ним унижаться и признаваться в том, как все было на самом деле.
— И что, ты больше не пыталась ничего выяснить?
Я все еще стою в одной рубашке на голое тело. Дамир не приглашает сесть, а сама я не делая попыток. Обижена. Слишком сильно на него обижена. Как он может вообще спрашивать меня о таком? Что я могла сделать против его Наташи, у которой было наследство и деньги, власть, люди? У меня двое детей на руках.
— Я понятливая, Дамир. Твоя жена угрожала мне второй раз. Я бы не стала рисковать детьми. Так что да, я ничего не пыталась выяснять. Мне вообще было страшно на улицу выйти.
Моим ногам становится холодно. Я стою босиком на плитке, переминаюсь. Зубы начинают стучать друг о друга то ли от нервов, то ли от холода. Мне обидно, что Дамир поверил в мое предательство, но хуже всего то, что я даже не представляла, что он жив.
И вот Дамир передо мной. Это обескураживает. Я все еще не верю. Понимаю, что не сошла с ума, но не могу поверить, что это правда.
— Иди сюда, — говорит он, кивая на мои ноги. — Замерзнешь.
— Тебе есть до этого дело?
— Ты сказала, что беременна.
