Автор
Вот уже три дня мы неслись на Нарушителе к Бангкоку, покинув футуристическую Сингапур и тусклые дожди Сиэтла. Впереди маячило озеро Косатка с ее бескрайней темной водой, а мы трепыхались в солярисе, вздрагивая от его громовых стукачек.
Поздоровавшись с охранниками, я на секунду стушевалась перед ограждением, но Пол, шедший рядом, прошелся по сканеру картой и пропустил меня вперед. Проходя через турникет, я обратила внимание, что ребята из охраны заинтересованно посмотрели на меня, и я как можно быстрее постаралась уйти от их пристального внимания.
Следуя за Полом к персональному лифту Барретта, расположенному чуть поодаль, я, едва не столкнувшись со спешившим мужчиной в робе и с каской под мышкой, тихо спросила:
— Здесь вообще по ночам спят?
— Вы попали в аврал, — серьезно отрапортовал Пол, приглашая меня в лифт.
Я кивнула, понимая, что такое аврал, так как мой отец иногда тоже выходил в третью смену на лесопилке. Я всегда была против, учитывая состояние его сердца, но он никогда не отказывался от этой работы, сам давал письменное согласие, потому что профсоюз гарантировал от работодателя хорошую надбавку за сверхурочные.
— Вероятно, пришлось вести переговоры с профсоюзом, — предположила я.
— С профсоюзом все формальности улажены, — кивнул Пол, и в его глазах на секунду блеснуло удивление.
— Мой отец работал бригадиром на лесопилке, и участь третьей смены нас тоже не миновала, — пояснила я, выходя из лифта в просторную приемную.
Сердце ""Barrett Shipbuilding Industries"", находившееся в башне на последнем этаже, тоже не отличалось теплыми красками.
— Вам заказать кофе или чай? — спросил услужливый Пол, снимая с меня пальто и приглашая к черным квадратной формы креслам и диванам.
— Нет, спасибо, — улыбнулась я, и секретарь, любезно кивнув, зашел в кабинет Барретта, прикрыв за собой массивную черную дверь.
Я повернулась к стеклянной стене, и у меня захватило дух — передо мной распростерлась панорама верфи. Я медленно подошла к окну и застыла, завороженная этим зрелищем.
