Автор
Вот уже три дня мы неслись на Нарушителе к Бангкоку, покинув футуристическую Сингапур и тусклые дожди Сиэтла. Впереди маячило озеро Косатка с ее бескрайней темной водой, а мы трепыхались в солярисе, вздрагивая от его громовых стукачек.
Недолго думая, я сняла ажурную комбинацию и, вытянув руку, разжала пальцы — белое кружево красиво опустилось на черный монитор с логотипом яблока и я была крайне рада этому зрелищу — пусть каждый раз, работая за компом, Барретт будет видеть содержимое на экране сквозь воздушный узор моего шелка.
Барретт шел на меня, а я, скользнув со стола, села в его кресло и перекинула одну ногу через подлокотник, тем самым оголяясь перед ним по максимуму, — пусть хоть иногда он вспоминает меня голую и раскрытую для него в своем троне.
Моя миссия была выполнена, бежать мне уже было некуда, и я лишь наблюдала, как он подходит ко мне, готовая на любое наказание, но счастливая, что мне удалось осуществить свой план — оставить как можно больше воспоминаний о себе в его мужской обители бизнеса.
Приблизившись, он по обыкновению обхватил мои волосы на затылке и больно потянул вниз, а я, чтобы успокоить Хищника, которому пошли наперекор, осторожно взяла его ладонь и, преодолевая сопротивление, нежно поцеловала его руку, чувствуя губами жесткие костяшки.
Вскинув взгляд вверх, я посмотрела на своего мужчину — да, он был недоволен, раздражен, но не зол, и я, настроенная на Него, как на камертон, внезапно поняла — Барретт не был зол, потому что моя энергетика не мешала ему здесь, а, напротив, гармонично вплелась в этот кабинет, как правильная картина на стене. Моя аура не разрушала хода рабочего процесса моего мужчины и сочеталась с его мужским жестким темпом.
"Подхватив под мышки, он усадил меня на стол и, сев в кресло, привычным движением откинулся на спинку. Чувствуя попой холодный мрамор, я сидела напротив него, он спокойным взглядом рассматривал меня, будто примеряя меня нагую к своему офису, а я в ответ рассматривала его — полностью одетого. Его строгий дорогой костюм подчеркивал широкие плечи и мужскую стать, его запонки из платины поблескивали в электрическом свете ламп, а безупречный галстук и воротник его кипенно-белой рубашки плотно обхватывали его по-мужски широкую шею, оттеняя кадык.
Меня совсем не смущало, что я была нагая перед ним. Сейчас я уже не чувствовала дискомфорта или стыда — для меня это стало чем-то естественным и само собой разумеющимся, как искренность, которую даришь любимому человеку.
— Раздвинь колени, — спокойно произнес он, а я, улыбнувшись от осознания того, что желанна, скользнула носком по его бедру и аккуратно положила ступню на его пах.
