Автор
В уютной гостиной клуба начинается вечеринка, где каждая танцовщица и каждый джентльмен обладает своей особенной изюминкой. Девочка с неуместным элегантизмом выходит на центральные виражи под тихую электронную музыку, олицетворяющую романтическое бездействие и глубину чувств. Казалось бы, идеальное место для того, чтобы забыть об обычной жизни за минутами блаженства — но только не для тех, кто думает, что может всё изменить в одночасье....
В туалете ресторана, к счастью, никого не оказалось, и я, вздрагивая от каждого шороха, поспешно переоделась в обновку. Платье обхватило тело словно вторая кожа, мягкая, прохладно-бархатистая на ощупь — под такое облегание нужны специальные трусики-невидимки, которых у меня при себе не было, поэтому я, не задумываясь осталась вовсе без них. Пикантное мини всего на ладонь ниже задницы — при каждом неосторожном движении из-под него заманчиво сверкали ажурные резинки чулок, а открытая спина вынудила снять лифчик…
Но особым шиком оказался лиф платья, больше похожий на БДСМ обвязку — бесконечное переплетение лямок, усыпанных то агрессивными, почти брутальными клёпками, то гламурными, чисто девчачьими кристаллами и даже пёрышками, словно плохая киска поймала птичку, и дерзкий носик теперь в пушку.
Щёки пылали. В голову лезла всякая порнушная дурь, стало вдруг страшно. Даже руки задрожали и мне пришлось не на шутку постараться, чтобы яркая матовая помада легла на губы ровно. Но я ведь уже решила, а значит, дороги обратно нет.
Скоро я была полностью готова. Вышла к большому зеркалу, окинула себя придирчивым взглядом. Ну что ж… Господин Гордеев, кажется, любит много перца? Сегодня он его получит!
И всё в этом образе было идеально… кроме серёжек.
План примитивный, но в этом залог его успеха — дождаться Гордеева в четыреста шестнадцатом.
На ресепшен меня прекрасно знали и давно привыкли к броским нарядам, поэтому моё эффектное появление не стало сюрпризом. Но вот то, что ключ от четыреста шестнадцатого окажется не на месте — стало сюрпризом для меня.
— В смысле, Гордеев уже там… — глупо замямлила я, до удушья пугаясь вдруг чего-то неотвратимого.
