Автор
В уютной гостиной клуба начинается вечеринка, где каждая танцовщица и каждый джентльмен обладает своей особенной изюминкой. Девочка с неуместным элегантизмом выходит на центральные виражи под тихую электронную музыку, олицетворяющую романтическое бездействие и глубину чувств. Казалось бы, идеальное место для того, чтобы забыть об обычной жизни за минутами блаженства — но только не для тех, кто думает, что может всё изменить в одночасье....
"
"Но он уже не слушал. Стрелял. На вид лет тридцать, холёный. Широкоплечий, высокий, статный. Крупные кисти с красивым узором вен и крепкими пальцами. Правильные, очень привлекательные черты лица, волевой квадратный подбородок. Готова поклясться, что, если он улыбнётся — там будет ровно тридцать два белоснежных винира и вспышка-блик, как в рекламе жвачки.
Наконец он резко дёрнулся в сторону, потом откинулся назад… и разочарованно выдохнул:
— Грохнули, гады. — Поднял на меня взгляд. — Да ты проходи, проходи.
— Да, — решилась я. — И я от Гордеева, кстати…
— Я понял, — кивнул он и взялся за телефон. — Тань, сделай… — отстранил трубку от уха: — Капучино, эспрессо?.. Капучино, Тань. И Гордеева сюда давай.
Большой и бритый появился как раз когда я, понадеявшись на то, что увлеченный очередным сетом стрелялок Кинозвезда не видит, пыталась вылизать оставшуюся на дне чашки пенку. Осеклась, смущённо отставила чашку на блюдце.
— Здрасти…
Но Гордеев на меня даже не посмотрел. Всё его сосредоточенное внимание было направлено на Кинозвезду, которому в этот момент было ни до кого — он стрелял.
Он, как и тогда в торгушке, был в строгом чёрном костюме и при галстуке. Начищенные до блеска туфли. До гладкой синевы выбритые щёки. Спина прямая, подбородок чуть вздёрнут, руки сцеплены в замок и пружинисто опущены спереди. Из-под рукавов пиджака тонкой полоской строго белеют манжеты сорочки.
И до меня дошло! Он вовсе не генеральный, как я почему-то думала сначала, и даже не зам.
У отца тоже почти сразу после карьерного взлёта появился личный охранник — Рагиф. Но тот был похож на уголовника и пугал меня своими откровенными, недвусмысленно шарящими по моей фигуре взглядами. Он ругался матом в нашем с мамой присутствии, не таясь курил травку и частенько, заводя в подсобку возле гаража, насильно дотрахивал за отцом проституток.
А когда, после того случая с моим недопохищением, отец приставил эту гориллу ко мне — я перестала спокойно спать и боялась спускаться ночью в кухню, чтобы попить водички.
И когда три года назад я заметала следы, убегая от людей отца, я тоже больше всего боялась, что меня найдёт именно этот, потому что сильно сомневалась, что вообще доеду тогда хоть куда-нибудь.
