Автор
В уютной гостиной клуба начинается вечеринка, где каждая танцовщица и каждый джентльмен обладает своей особенной изюминкой. Девочка с неуместным элегантизмом выходит на центральные виражи под тихую электронную музыку, олицетворяющую романтическое бездействие и глубину чувств. Казалось бы, идеальное место для того, чтобы забыть об обычной жизни за минутами блаженства — но только не для тех, кто думает, что может всё изменить в одночасье....
— Куда мы едем? — На самом деле я хотела заикнуться на счёт аванса, но так и не решилась.
— В магазин. Тебе нужно шмоток прикупить.
— Но я же…
— Я видел, — перебил он. — Это всё не то.
— Ну извините! — обиделась я, и до самого города мы больше не обмолвились ни словом.
На самом деле в полученных мною инструкциях по дресс-коду… не оказалось инструкций по дресс-коду. Во всяком случае я ожидала текста с подробным описанием, но в конверте нашёлся лишь набор фоточек, больше похожих на репортаж с церемонии вручения «Оскара».
Благо, в местных бутиках такого не оказалось. Да я бы и не стала брать. Несмотря на некоторую растерянность, мне тогда показалось, что я поняла, что от меня требуется — соответствовать подчёркнуто-дорогой эксклюзивности приёмной Даймонда.
Но, похоже, не угадала. И когда мы подъехали к бутику вечерних платьев я окончательно в этом убедилась. В груди тут же шевельнулось что-то… непонятное. Моя новоиспечённая работа окончательно начинала походить на эскорт.
— Не понимаю, зачем это всё? — несмело упёрлась я на пороге.
Гордеев открыл передо мной дверь:
— Полчаса у тебя.
Я демонстративно закатила глазки и, обещая себе до последнего сохранять пофигистское лицо, шагнула внутрь. И как же здесь самом-то деле оказалось круто!
Меня, как говорилось в одном известном фильме, «облизывали»: сами приносили платья, сами их на меня надевали, расхваливая при этом на все лады мою фигуру, сами застёгивали ремешки очередных невесомых босоножек «а-ля два шнурка и каблучище»
Наконец, остановившись на струящемся шёлковом платье длиной в пол и с высоким разрезом по ноге спереди, я вышла из примерочной.
Гордеев окинул меня медленным, изучающим взглядом. Я с трепетом ожидала его восхищения или хотя бы просто одобрения — платье и вправду было красивым, но на строгом лице ноль эмоций.
— А можно что-нибудь, чтобы, — поднес к своей груди руки с недвусмысленно растопыренными, словно держал в них по увесистой дыньке, пальцы.
У меня аж челюсть отвисла. Что? Что, блин?!
— Под это платье бельё не предусмотрено — застрекотала продавщица.
