Автор
В уютной гостиной клуба начинается вечеринка, где каждая танцовщица и каждый джентльмен обладает своей особенной изюминкой. Девочка с неуместным элегантизмом выходит на центральные виражи под тихую электронную музыку, олицетворяющую романтическое бездействие и глубину чувств. Казалось бы, идеальное место для того, чтобы забыть об обычной жизни за минутами блаженства — но только не для тех, кто думает, что может всё изменить в одночасье....
Но так сладко!
— Зато мне сразу же полегчало, — скрывая смущение, выпустила я из-за ушей пряди волос. — Дело ведь не в самом шраме было, а в унижении. Оно жгло гораздо больше, поэтому я его… стёрла. Ну а розу уже потом набила, лет в семнадцать, после того как из дома сбежала. Показалось, что в новой жизни не место старым шрамам.
— Сколько тебе было когда тебя заловили?
— Четырнадцать.
Игнат медленно перевёл взгляд на моё лицо, задержал, пристально и непонятно всматриваясь в глаза. Я сглотнула.
— Они тебя… тронули? — нахмурился он.
Я почти не расслышала, мысли были заняты другим: А что, если коснуться его щеки? Заросшая двухдневной брутальной щетиной, она так и манила провести по ней пальцами… И, может, это я себе придумала, а может, настойка виновата, но мне вдруг показалось, что он тоже не против, чтобы я коснулась. Да, он не делал движений навстречу, не выдавал своего желания ни взглядом, ни дрогнувшим мускулом лица, но это всё равно было как ток по венам — я просто чувствовала, как его близость опаляет и всё тут.
И я коснулась. Боязливо, неловко. Краснея и забывая дышать, но не разрывая взгляда глаза в глаза. Подушечки пальцев приятно кольнуло, и тут же нестерпимо захотелось приложиться всей ладонью, провести по скуле… У меня даже в горле пересохло от этой жажды, а Игнат по-прежнему не двигался. Он словно просто наблюдал что дальше. Или давал мне возможность самой принять решение.
И тогда я просто склонилась и коснулась его губ своими.
Они пахли настойкой, и я наконец узнала этот смолянистый аромат — прополис.
Снова скованно шевельнула губами, чувствуя, как задрожал подбородок. Так вдруг стыдно стало. Ну что за идиотка! Ну он же изначально затеял всё это для чтобы проверить, какая я дура, когда пьяная, и даже не скрывал этого. Он же…
Он чуть повёл головой, и его умелые губы смяли мои: плотно и неторопливо, но так страстно! Языком по зубам, по языку, в рот.
Трепыхнулась, ударяя по швабре, дверная ручка, и в дверь тут же требовательно постучали. Я замерла, испуганно вцепившись в покрывало на груди.
— Бутылку убери, — спокойно скомандовал Гордеев. — И ложись.
