Автор
В уютной гостиной клуба начинается вечеринка, где каждая танцовщица и каждый джентльмен обладает своей особенной изюминкой. Девочка с неуместным элегантизмом выходит на центральные виражи под тихую электронную музыку, олицетворяющую романтическое бездействие и глубину чувств. Казалось бы, идеальное место для того, чтобы забыть об обычной жизни за минутами блаженства — но только не для тех, кто думает, что может всё изменить в одночасье....
Можно даже сказать в какой конкретно, в зависимости от того, какой удобнее Машке. А там: «Ой, смотри, моя подружка! Маша — это Серёжа, Серёжа — это Маша…» — а дальше уж пусть сама берёт его в оборот, как хочет. Не думаю, что от босса убудет пообщаться с очередной мажоркой. Зато Верка выйдет в ближайшие дни. Идеально!
— Хорошо, я подумаю, что можно сделать.
— Обожаю тебя, Славик! Жду звоночка!
— Какие-то проблемы? — кивнул Коломоец, когда я сбросила вызов.
— Нет, просто одна знакомая. Увидела видосик с Махеевым, захотела подробностей.
— А что, Махеев реально гей?
— Почему?
— Ну ты сказала…
— А, — рассмеялась я. — Нет, это уже о другой звезде речь. А подслушивать, кстати, нехорошо.
— Нехорошо болтать о том, что подслушал, а вот уметь слышать на триста шестьдесят градусов — это можно и даже нужно.
— Ну да, — скептически хмыкнула я, — а ещё можно и даже нужно уметь бухать.
— Чего?
— Да так, ничего. Изречение одного очень умного человека. Просто к слову пришлось.
— И очень своевременно пришлось, — улыбнулся Сергей. — Потому что сейчас мы с тобой как раз этим и займёмся.
Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы возмущённо заупрямиться — воображение почему-то сразу нарисовало картину, как мы с Коломойцем перебрасываемся вопросами-ответами, и запиваем всё это какой-нибудь очередной непонятной настойкой, но всё оказалось и проще и серьёзнее одновременно: работа, ничего личного.
— Садальский приглашает на рюмочку чая. Отказывать нельзя, по нашей милости у него был запорот важный вечер, не говоря уж о напрягах с ментами.
Спасибо хоть без вечернего платья обошлось! Даже наоборот, мы с Сергеем были одеты почти по-спортивному, что оказалось очень к месту — сам Садальский сегодня тоже был очень «домашним»: в измятых льняных брюках, байковой толстовочке и пёстрых теннисках на босу ногу.
Сидели мы, кстати, тоже не в том навороченном особняке с ковровыми дорожками, а на заднем дворе обычного коттеджа на окраине клондайковского жилищного комплекса. Терраска спускалась прямо к искусственному пруду с кувшинками, сортовым камышом и огромными зеркальными карпами, собирающими с поверхности воды пушинки и насекомых.
